Хотя Володя со вчерашнего дня ничего не ел, он не посмел заикнуться об этом: всем партизанам теперь приходится голодать. Так и покинул отряд.
Немцы несколько дней прочесывали Алес, сожгли пять деревень, убили много ни в чем не повинных крестьян. Часть гитлеровцев возвратилась в Жлобин, а оставшиеся собрали женщин и стариков и погнали их валить лес вдоль железнодорожного полотна, чтобы партизаны не могли приближаться к нему.
Ночью партизаны заминировали дорогу, по которой отходили каратели. Подорвалась одна автомашина с несколькими солдатами. После этого гитлеровцы решили двигаться к Жлобину не по дорогам, а по железнодорожной насыпи. Захватив катушку кабеля, подрывники отправились им наперерез.
Солнце уже опускалось за частокол леса, когда Володя остановил свою группу недалеко от деревни Марковщина. Небольшая речушка огибала крайнюю деревенскую избу и быстро несла свои воды под мостик на железке. Охраны в эти дни не было, потому что все время сновали немцы, и, пропустив одну группу гитлеровцев, хлопцы начали раскручивать кабель. Под мостиком Володя протянул конец кабеля между шпалами, уложил плиту тола. На обочине ржавела груда костылей, он обложил ими тол и сверху присыпал землей. Подрывники притаились за углом избы. К мине приближалась еще одна группа карателей, метрах в пятистах от нее устало брела вторая, за ней третья. Сжав зубы, Володя потянул за конец кабеля. Но взрыва не последовало, и он понял, что кабель где-то оборвался. Первая вражеская группа прошагала по мостику и за переездом повернула к деревне.
В это время во двор выскочила из избы хозяйка, увидела партизан и тут же метнулась назад, во весь голос моля бога о защите. Володя бросился за ней:
— Молодка, дай мне что-нибудь из твоей одежды…
Схватив на руки ребенка, женщина будто остолбенела возле стола. Не теряя ни секунды, Володя повязал на голову полотенце, сорвал с кровати постилку и укутался в нее.
— Похож я на женщину? — спросил он.
Хозяйка не ответила, лишь неприязненно взглянула исподлобья. Володя махнул рукой и выбежал во двор.
Он велел хлопцам наблюдать, куда свернут гитлеровцы, а сам направился вдоль речушки искать обрыв кабеля. К мостику приближалась еще одна группа карателей, и юноша спешил. Наконец, недалеко от насыпи, он увидел место разрыва и чуть ли не на глазах у фашистов начал связывать кабель. «Черт возьми, и этих пропустили», — возвращаясь назад, подумал командир и вдруг заметил, как хлопцы бросились из своего укрытия в кусты на берегу.
— В чем дело? — подойдя к ним, спросил Володя.
— Двое немцев идут в эту сторону.
— А почему вы решили, что они зайдут в эту избу? Хотя… Там какая-то неприятная женщина.
— Ты разве не знаешь, кто она? — спросил Микола. — Помнишь, Алексей говорил, что полицай, которого мы ранили, живет в крайней избе.
— Но там нет мужчин.
— Сам он в Бобруйске, в госпитале, а жена здесь.
— Вот оно что! А я не понял, почему она с такой злобой на меня посматривает.
Володя бросился к избе. Но, пока разыскал конец кабеля, два гитлеровца уже подходили к калитке. Пришлось снова поспешить в кусты.
— Ерунда какая-то, — удивился он, — оставил кабель за углом дома, а нашел метрах в двадцати от него.
— Никто из нас его не трогал. Значит, хозяйка отбросила подальше, — сказал Микола. — Не выдаст ли она нас?
— Думаю, ничего не скажет. Если начнется бой, так и ей от смерти не уйти. Ну-ка, Миша, посмотри, в избе ли еще те двое.
Миша скоро вернулся и сообщил, что фашисты ушли. Уже темнело. По железнодорожной насыпи двигалась группа карателей, видимо, последняя. Володя опять не мог найти конец кабеля и, разозлившись, бросился во двор: не иначе жена полицая припрятала! Но на двери висел замок. Юноша направился к насыпи. Смотанный в клубок конец кабеля лежал в реке. Подняв его, Володя побежал назад. Грянул взрыв, послышались стоны гитлеровцев.
— Наконец-то! Надо бы и полицаиху прикончить, но бог с ней, пускай растит малыша. Бежим, — сказал Володя.
На следующий день в Жлобине и его окрестностях гитлеровцы суетились, как разозленные осы. Мало того, что группа подрывников уничтожила около полувзвода фашистов, так и в самом городе взорвались и сгорели несколько цистерн с бензином.
Подойти к железной дороге было невозможно, и Володя не смог проверить новый метод минирования. Однако, подумав, подрывники нашли выход. В Дубовой Гряде они привязали веревку к камню и перебросили ее через сук яблони, а на другой конец веревки положили капсюль с соединенным шнуром. Веревку натянули и тут же отпустили. Послышался выстрел, а минуты через две взорвался капсюль и на другом конце шнура.
— Ура! — обрадовались ребята своей удаче.
Они решили вернуться в отряд, но за околицей деревни заметили, что к ним бежит какой-то человек. Володя поднес к глазам бинокль и узнал отца Алексея Войтика.
— Подождите, братцы, сейчас новость услышим, — сказал он.
Остановили лошадей. Подошел запыхавшийся Войтик и снял шапку.
— Думал, не догоню, — перевел он дыхание, вытирая пот со лба.
Все ждали, что он скажет, но Войтик не спешил, ребята догадались, что дело не срочное. Наконец он заговорил:
