Придя домой, он торопливо собрался и, захватив мешок с нужными ему вещами, простился с назваными родителями, поцеловал погрустневшую сестренку... Пообещал скоро вернуться, объяснять, почему так быстро уезжает, не стал. И Марианна, и ее муж недоумевали:
— С чего это Янис так нежданно-негаданно уехал? Не успел отдохнуть после стольких лет скитаний, и уж опять куда-то его потянуло! Задумал что-то, не иначе, но зачем скрывать?
Зайга долго ходила с мрачным лицом — показалось обидным, что брат уехал так неожиданно. В городе Янис сразу отправился к своему бывшему однокашнику по семинарии.
— Эдуарда нет дома, — сказала Янису соседка, с любопытством оглядывая незнакомого парня. — Он на похоронах.
— Кто же умер? — растерянно спросил Янис.
— Вольдемар... умер, — сказала она неохотно. — Вместе они работали... Товарищи. А вы кем Эдуарду будете?
— Я с Эдуардом учился. Зовут меня Янис Крейтусс... — Янис задумался и медлил уходить.
Соседка Эдуарда, заметив у незваного гостя мешок с вещами, спросила, откуда он приехал. Узнав, что издалека, предложила подождать возвращения Эдуарда в его комнате.
— Она не заперта... Мы живем дружно.
Но Янис отрицательно покачал головой. Он вынул из кармана бумагу и карандаш, черканул две строки, протянул старухе:
— Пожалуйста, передайте ему, когда вернется. Очень прошу — не забудьте. Может, нам не придется свидеться.
— Обязательно передам, — пообещала женщина. — А может, еще что-нибудь накажете. Да не спешите, попейте кофе. С дороги ведь.
— Нет! Нет! Я тороплюсь. Все написал... Не хочу вас обременять... Да и не голоден я.
Янис вежливо попрощался с соседкой Эдуарда и теперь уже не спеша направился к центру города, хорошо ему знакомого. Спешить-то ему, сказать по правде, было некуда. Долго раздумывал, что предпринять.
Примерно через полчаса он замедлил шаги у чугунных ворот обширного двора. Спустился по лестнице в подвал большого здания, постучал в маленькую дверь дворницкой. В щелку выглянул хозяин комнаты — глубокий старик. В нем Янис с трудом узнал своего давнего знакомого дядюшку Гунара, с незапамятных времен работавшего дворником. Несколько лет назад Янис, когда учился, частенько посещал подвальное жилье старика.
— Кто ты? — спросил дворник, всматриваясь в Яниса, — Зачем пришел?
— Я ваш старый друг — Янис Крейтусс.
— Кто? Кто?
— Я-нис Крей-тусс! — повторил по слогам пришелец.
— Плохо я вижу. Ну, проходи, проходи! Авось не враг.
Дверь скрипнула, широко распахнулась. Перед Янисом предстал дядюшка Гунар. «Если бы встретил на улице, вряд ли узнал бы старика!» — мелькнула мысль.
Гунар выглядел маленьким, сухим и древним; волосы, и прежде с большой проседью, теперь побелели совсем, морщин на лице прибавилось.
— Входи, входи, сынок! Рад, что пришел навестить старика, — говорил дядюшка Гунар, пропуская Яниса вперед. — Будь гостем!
Янис огляделся. Не только хозяин показался ему постаревшим, но и комната гораздо меньше, чем прежде. Ведь немало времени прошло с тех пор, как Янис был здесь последний раз.
— Что-то я запамятовал, не узнаю тебя, — сказал старик.
Янис увидел, что собеседник его еще дряхлее, чем показался с первого взгляда.
— А мы хорошо знакомы, дядюшка Гунар. Помнишь, несколько лет назад в этой комнате скрывался парень... Неожиданно сюда нагрянули жандармы, надели ему железные наручники и увели. Ты вступился за своего гостя... За это и поплатился. Один из жандармов толкнул тебя, ты отлетел вон в тот угол!
— А как же не помнить! — старик словно проснулся. — Помню как вчера — всю жизнь не забуду Пария звали Янисом, а по фамилии Крейтусс. Тогда его и увели в тюрьму. Каждый день я туда ходил, еду пытался передать. Но ее у меня ни разу не приняли и самого на свидание не пустили. А потом сказали, что Янис Крейтусс расстрелян, похоронен на тюремном кладбище возле кирпичного забора. Ну, таких не щадят! Тут же расстреливают! Там у тюрьмы Янис покоится вот уже несколько лет. Место мне добрые люди указали. И поныне хожу на могилку. Ни одного воскресенья не пропустил, особенно летом, чтобы я не поставил бы в его память свечку. В прошлое воскресенье на кладбище тоже побывал.
Янис с удивлением слушал старика, пытался перебить, но Гунар продолжал:
— Уж очень хорошим парнем был. Помогал мне работать. К другим родные сыновья так не относятся! Тяжелого мне поднимать не разрешал.
Старик умолк, и Янис смог наконец заговорить:
— А ты ошибаешься, дядюшка Гунар, кто-то сказал тебе неправду.
Старик нахмурил брови:
— Это ты о чем?
— Жив твой Янис. Он сейчас стоит перед тобой.
— Ты, сынок, ври да не завирайся! — вспылил старик. — Убит Янис.
— Янис Крейтусс — это я.
— А я говорю — нет на свете Крейтусса. Расстрелян.
— Да поверь мне, дядюшка, это я...
— Не шути, сынок, над старым человеком, не бери греха на свою молодую душу. — Хозяин всматривался в гостя. — А ну, подойди поближе к окну. Хоть оно и подвальное, а все свет дает.
Янис повиновался.
— Что это? Не сон ли? Ей-богу, сон! — вдруг забормотал Гунар.
— Не сон это, дядюшка, не сон! Уж поверь мне.
— Да, да, не дай бог, чтобы это был сон! — старик повысил голос.
