Он, как мог, крепко, обнял Яниса и громко зарыдал.
— Ну, зачем ты плачешь? Ведь жив я, жив...
— Как же это я по сей день считал тебя убитым? Жив ты, Янис! Или воскрес из мертвых? Видать, не зря ходил я на кладбище, не зря ставил свечки! Какое счастье, что ты живой! И жить теперь будешь вечно! Воскресшие не умирают!
— А я говорю, зря ты ставил свечи! — весело сказал Янис. — И горевать теперь ни к чему. Умирать-то я не собираюсь...
Старик несказанно оживился. Видя его искреннюю радость, Янис растрогался, но старался сохранить спокойствие.
— Где же ты был столько лет? Почему не писал? — вдруг спросил Гунар.
— Писал. Часто писал, дядюшка Гунар. Видно, письма не доходили. Перехватывали их, скорее всего.
— Теперь уж шут с ними! — махнул рукой Гунар. — Главное, жив, заявился. Вот так подарок! Сам жив и здоров... Ты прав, письма, скорее всего, перехватывали. Да... Да...
Старик снова пустил слезу. Жалко было смотреть на старика, и Янис перевел разговор на другое:
— Сейчас заходил к своему другу Эдуарду. Помните его? К счастью или к несчастью, его не оказалось дома. Если б застал, может, с тобой бы и не встретились. Я ведь тоже не знал, где ты. А ты вот, дядюшка Гунар, стоишь передо мной живехонек. Мы теперь оба долго-долго жить будем.
— А что же не рассказываешь, где ты был все это время. В каком краю обитал?
Янис неторопливо сел на лавку рядом с Гунаром и поведал старику о том, как жил в ссылке.
— А что ж теперь собираешься делать? — осторожно спросил старик.
— Вот вернулся. Думал восстановиться в гимназии, сдать экстерном экзамены, получить документы. Авось да мне посчастливится стать ученым. Только, говорят, война на пороге?
— Да, сынок, слухи о войне ходят. Но она же далеко отсюда... Попытайся учиться...
— Учился-то я хорошо, но не знаю, как все повернется. Хотелось бы продолжить ученье, конечно.
— Молодец, сын мой, очень даже молодец! Но сейчас я тебя никуда не отпущу. Да и вечер на дворе. Никого в твоей гимназии небось нет, завтра воскресенье. Хочешь или не хочешь, остановишься у меня.
Старик суетливо хлопотал возле гостя, угощал чем бог послал. Свою удобную кровать с радостью уступил хозяин намотавшемуся по свету молодому другу, а сам устроился напротив на широкой скамье, — на ней в далекие годы Янису не раз приходилось коротать ночи. Беспокоился старый — удобно ли гостю, не надо ли укрыть потеплее.
А у Яниса душа не нарадуется — так приятно поваляться на чистой постели. Давненько не получал такого удовольствия. Лежит Янис и благодарно улыбается в темноте. Долго старые знакомые не засыпали, переговаривались, вспоминали старое. Сердце Яниса оттаивало, давнишние мечты его обретали жизнь. Вдвоем собеседники, не таясь друг друга, могли говорить о прошлом.
Янис заметил, что Гунар многое путает — старость брала свое. Но одну мысль он высказывал не раз и вполне четко: скорее всего, Яниса не примут учиться, да и вообще сомневался он, что стоит его другу задерживаться в городе.
— Вернулся бы ты к своим, — говорил дядюшка Гунар. — У нас неспокойно... Будут за тобой следить...
— Не знаю пока, что делать, не надумал еще. А насчет ученья... Может, ты и прав. Возьмут и откажут, сославшись на возраст...
Уснули они далеко за полночь. Но дядюшка Гунар поднялся чуть свет. Да, такая у него была привычка — когда бы ни лег, вскакивал с петухами... Дворник должен быть на ногах раньше всех. Оттого и знает и видит больше других... Дворник есть дворник. Его забота — убирать двор, мести мостовые, много не разговаривать, о чем-то умалчивать, что-то скрывать, что-то примечать... Но теперь уж ничего старик не примечал. День и ночь — сутки прочь. Старость.
Приятно спалось Янису у дядюшки Гунара, но долго нежиться в постели не смог.
— А ты, сынок, что вскочил так рано? Ты молод еще, а в молодости хорошо спится. Полежать еще можно. Гость должен хорошо отдохнуть. Впереди — длинный и трудный день.
— Ничего, дядюшка Гунар. Я в лесном краю привык вставать спозаранку.
— Смотри, сынок, тебе виднее. А то лежал бы да отдыхал. Ты должен силы копить. Они тебе ох как пригодиться могут! Сколько перенести тебе пришлось — тюрьмы да ссылки! Но предсказываю тебе — нелегкий ждет тебя в жизни путь.
— Не волнуйся ты, дядюшка, уже половину лихолетья пережил, — вновь успокоил. Янис Гунара. — Помогали добрые люди. Я уже говорил тебе — друзей себе в марийском крае надежных нашел.
Вместе с хозяином Янис вышел во двор, потянулся, вдохнул родной воздух и принялся помогать старику убирать мусор, подметать мостовую перед домом.
Махал метлой Янис, а мысли о собственной участи назойливо сверлили голову. Еще бы! Ведь неизвестно еще, что ожидало его, бывшего гимназиста, арестанта, ссыльного... Самое главное — как бы война не разразилась. На душе кошки скребут, что-то терзает сердце, а что — сказать трудно. Там, на хуторе, грустные мысли отгонять было легче. А теперь...
— Хватит на сегодня! — сказал Гунар, взяв своего добровольного помощника за локоть.
— Хватит? — растерянно переспросил Янис.
Дядюшка Гунар подслеповатыми глазами внимательно посмотрел на Яниса.
