Полицейские пошарили глазами вокруг, чертыхнулись, повернули коней и помчались вскачь. Дядюшка Мартынь оторопело смотрел им вслед, а Зайга будто приросла к земле от страха.
— А ты молодец, Мартынь, не испугался, — неожиданно вылезая из-за сваленных во дворе дров, сказал Ян Алексеевич, школьный учитель, давнишний знакомый дядюшки. Мартынь знал, что учитель был ярым противником русского царя и чиновников. Ругал их на чем свет стоит. Говаривал, что они приведут Россию к гибели. Но других дел за Яном Алексеевичем не замечал.
— А ты что, Ян, в дрова-то залез? Тебя, что ли, разыскивают, — облегченно вздохнув, Мартынь удивленно посмотрел на учителя.
— Эти ищейки сейчас всех подозрительных вынюхивают, — спокойно ответил Ян Алексеевич, усаживаясь на дрова. — Три дня назад в городе на заводе был митинг, проводили его большевики. Народ агитировали против царя и войны. Вот полиция и разыскивает зачинщиков.
— А ты откуда знаешь? — сощурил глаза дядюшка Мартынь.
— Как ты думаешь, почему я у тебя в дровах прячусь? — вопросом на вопрос ответил учитель.
— Откуда мне знать? Может, на старости лет решил в прятки поиграть, — лукаво улыбнулся Мартынь.
— Садись рядом, старая твоя голова. Я расскажу тебе, о чем говорили большевики.
И Ян Алексеевич поведал обо всем, что слышал на митинге. Нет на свете ничего страшнее войны, тем более войны несправедливой. Царское правительство ввязалось в эту бойню, совсем не думая о последствиях. Ведь враг не несет в подарок хлеба, вин и заморских фруктов. Потчует снарядами и пулями. Где пройдут бои, там голод, разруха, смерть. А этого и в самой России предостаточно.
Война — ад, кромешный ад: пролитая кровь обильно пропитывает землю, на поле брани нет места для добра, там люди убивают друг друга. Все стирает война с лица земли. Вчера здесь была деревня, а нынче пустошь. На месте шумного города — тлен и развалины. Гибнет все живое: человек и зверь, птица и мотылек, цветы и деревья — все рушится, превращается в прах. Только могильные холмы вырастают там, где бушевала война. Привыкнуть к ней нельзя. Она сжигает душу, внушает зло, рождает ненависть, сеет ужас. С поля боя бегут многие солдаты — не желают воевать. В армии полным ходом идет агитация, чтобы повернуть оружие против тех, кто посылает людей на гибель. Распространяются листовки, где ругают помещиков, капиталистов и самого царя.
Из родных мест на фронт приходят вести, что дома ждут, не дождутся своего кормильца — сына, мужа, брата. Богатеи все к рукам прибрали, дыхнуть не дают. Когда же кончатся эти муки? Сколько же терпеть вынужден народ? Ведь ему никакого житья не стало.
А по пыльным дорогам все дальше от дома шагают и шагают сотни, тысячи мужчин. Что их ждет? Никто равнодушно смотреть не может на юные, хмурые лица, на ясные глаза, которые могут померкнуть, на стройные тела, которым, может, суждено скоро покоиться в земле... Вот и призывают большевики положить конец этому кошмару.
— Ох, нужен, нужен Лачплесис, — озабоченно произнес Мартынь. — Да где же он? Что-то не видно, не слышно.
— Лачплесис есть, Мартынь, — уверенно заявляет учитель.
Старик махнул рукой.
— Не говорил бы ты лишнего!
— А я говорю — есть, — настаивал Ян Алексеевич.
— Во сне ты его видел, что ли?
— Почему во сне? Наяву. Так же, как тебя сейчас. А почему ты не веришь?
— Да где ты мог его видеть, может, скажешь?
— На съезде социал-демократов.
Дядюшка Мартынь от души расхохотался:
— А ты чего там делал, на съезде-то?
— Как говорится, уму-разуму набирался, — добродушно ответил Ян Алексеевич. — Что ты, Мартынь, думаешь, Лачплесис по сей день сражается с черным рыцарем? — учитель заглянул в самые глаза Мартыня. — Он давно с ним покончил! Знай это... Мне посчастливилось увидеть другого Лачплесиса. На съезде. Он сильнее и умнее нашего во сто крат. Трудно обо всем рассказать простыми словами. Он — Лачплесис всех угнетенных народов. Родом с Волги. Есть такая великая русская река. Да ты ведь знаешь... Он задумал для всего российского народа добиться счастливой жизни: сбросить царя, разогнать помещиков. Богатства страны будут принадлежать народу. Всех, кто живет чужим трудом, заставят работать. Угнетенный обретет свободу, каждый станет хозяином своей судьбы. И земли, и леса, и реки, и озера — словом, все будет народное... Имя тому Лачплесису — Ленин. Владимир Ильич Ленин...
Дядюшка Мартынь не перебивая слушал Яна Алексеевича.
Теперь заговорил он:
— Мне ясно, — Он улыбнулся. — Я тоже кое-что слышал... И не зря, видать, говорится в народе, что наши древние боги поднялись против наших исконных врагов — потомков крестоносцев... Понимаю, понимаю, Ян, что это легенды. А в жизни, видать, и враги почуяли силу нового всемогущего русского Лачплесиса.
— Все мы сейчас связываем свои надежды с Лениным...
Дядюшка Мартынь поерзал на бревнах.
— Чего уж тут скрывать? Ведь все помалкивают, но давай говорить начистоту, кто не слышал о Ленине?!
