- Не дури, Ника, какой - «скоро буду»? Бросай всё и пулей сюда. Тут вся управа на ушах стоит. – Взволнованный Полин голос, напоминал щебетание насмерть перепуганного воробья. –Час назад, в кабинет Вдовы вломился…. Командор! Представляешь!? Командор!!! И ведь, ни здрасти тебе, ни доложите обо мне. Просто, прогромыхал мимо и, рубанув в дверь плечом, ввалился внутрь. Следом, примчался Лис, а теперь она потребовала тебя. Ты понимаешь Ника!? Тебя!!! – И визгливо добавила. - Чёрт тебя подери….
Соединив, в принципе, не соединяемое, – Командора, Вдову, Лиса и себя. Ника тут же вспотела, прибавив к пятну на футболке ещё какое-то количество объёма, и перепугано чертыхнувшись, принялась метаться. Она скинула с себя остатки одежды, заскочила под душ. Уделила помывке пять секунд времени и, пулей вылетев оттуда, помчалась в гардероб.
Натягивая серые, строгие брюки, бросила быстрый взгляд на косметический столик. Поразмышляла два мгновения, и решительно прошептав. – К чертям собачьим! Лучше быть живой, чем красивой. – Отвернулась от него. Затем на секунду замерла. Развернулась, схватила косметичку и, перекривившись, буркнула – в лифте подкрашусь.
Втянув живот, застегнула ремень на самую последнюю дырочку и, подхватив сумку, кинулась к двери.
Через пять минут она уже выходила из лифта.
Показав охране пропуск, быстрой походкой пронеслась по общему залу и вновь в лифт. На выходе её ждала бледная как смерть Полина.
- Ну, слава Богу! Ника, что так долго-то? Она уже два раза о тебе спрашивала. – Воскликнула та и, схватив её под руку, рванула в сторону кабинета Вдовы. На ходу она, словно гиперактивная курица-наседка, непрестанно суетилась, охала, ахала, ежесекундно поправляя Никины волосы, разглаживала несуществующие складки на её пиджаке и нервно подёргивала за рукав. И при всём при этом, она безостановочно трындела. – Ужас Ника это просто ужас! Ты представляешь что твориться-то? Пышка, администратор которая, ревёт со страху и лепечет, – что сама слышала, как Командор, там за дверью, – орёт. Ты только вдумайся, Ника…. Он орёт!!! Нет, ты можешь себе представить, чтобы кто-то орал в присутствии Вдовы!? Ты можешь…!? Можешь …?
Ника мельком взглянула на подругу и нервно дёрнула уголком губ. Она-то как раз, прекрасно представляла, как кто-то орёт в присутствии Вдовы. И не только представляла, но и видела. Вдова не гнушалась присутствовать при допросах. А так уж сложилась судьба, что и ей, в этих мероприятиях, иногда приходилось участвовать.
В голове девушки, приветом из прошлого, полетели кровавые картинки.
- Привидеться же такое. – Испугано прошептала она и, встряхнув головой, быстро плюнула через левое плечо.
- И самое главное, что никто толком ничего не знает. – По-прежнему тарахтела Полина. – Что стряслось? Что случилось? Одни только домыслы. Кто говорит - что на шахтах опять бучу затеяли. Кто, что с поверхности стая высокоранговая прорвалась. В общем, всё как всегда, у ста нянек дитё без глаза.
Ника перекривилась и посмотрела на подружку. Сколько раз она её просила не употреблять эти допотопные поговорки, но ей всё попусту.
- Стой! – Прошипела Полина и остановилась у огромных, покрытых деревянными накладками, дверей. Оглядев Нику с ног до головы, она быстро поправила выбившуюся прядку у неё в волосах и выдохнула. – Ну, вроде норма.
И когда уже, Ника, взялась за ручку двери, пропищала ей в спину – Ни пуха тебе, ни пера.
- К чёрту – отмахнулась та и открыла дверь. Перешагнув порог и стараясь, чтоб её голос не сорвался на фальцет, спросила. – Вызывали?
Ей никто не ответил, но она всё равно, сделала два шага внутрь.
За массивным столом, занимавшим чуть не треть кабинета, сидели двое. Вдова и громадный, как тяжелый шахтёрский танк, Командор. Третий, щупленький, одетый в серую сутану и яркий малинового цвета пилеус, стоял возле высоких шкафов забитых под завязку древними книгами.
В центре, по праву хозяйки – сидела Вдова. Чёрный шерстяной костюм, чёрные стриженые под каре волосы и чёрные же, умные, пронзительные глаза Главного Цензора, придавали её образу слегка готический оттенок.
Плотно сжав тонкие губы, Вдова молчала. Слегка наклонив голову вниз, она отстранённо и неторопливо, ярким и заострённым ногтём, выводила на гладкой поверхности стола какие-то замысловатые и понятные только ей иероглифы. Иногда, правда, после очередной гневной тирады Командора, она отвлекалась, подкусывала нижнюю губу и зло прищурив глаза, тихо шипела на него, изображая толи мифическую Горгону, толи призрака Змей-ведьмы.
Услышав, как открывается дверь, она приподняла голову, посмотрела равнодушным взглядом сквозь Нику, вздохнула о чём-то своем, поправила идеально уложенные волосы и вновь вернулась к скучному рисованию.
Ника еле заметно скосила глаза.