– Два месяца назад. – Набиле не потребовалось заглядывать в папку, чтобы ответить на его вопрос. – Родители в разводе, как вам наверняка известно, но они приезжали сюда несколько раз. Я прекрасно понимаю их состояние. Последний раз девушку видели в интернет-кафе на улице Мустафы Камаля. Мне сообщили, что ей нравился молодой человек, который там работает. Он хорват. Стефани Винтерс по всем показателям являлась блестящей студенткой и много работала. По словам доктора Рази из музея, они занимались спутниковой картографией. Вам известно, что это такое?
– Вы разговариваете с человеком, который едва преодолел восьмой класс по географии, – улыбнувшись, ответил Тай.
– Электромагнитная картография помогает составлять карты руин, находящихся под землей. Весь Египет стоит на нескольких слоях таких развалин. Греческих. Эллинистических. Римских. Османских. Мы любим говорить: «Копни в любом месте, и обязательно что-нибудь найдешь».
– Знаете, копы считают, что такое можно сказать про любое место, – заметил Хоук.
– В мире. Вы правы. Но здесь мы буквально сидим на похороненных под землей цивилизациях. Кладбище истории. Смотрите, куда ставите ногу, – можете споткнуться о колесо от колесницы Клеопатры. Я шучу, разумеется… В общем, мы провели проверку по факту исчезновения девушки. У нас тут нет камер видеонаблюдения, как у вас в Америке и Англии. Но мы поговорили со всеми, с соседями и коллегами. Обыскали комнату мисс Винтерс и кабинет. Проверили волосы и ДНК. В общем, сделали все, что могли. Но нам не удалось ничего обнаружить.
– А она не могла просто с кем-то сбежать?
Хоук должен был спросить, хотя считал, что это маловероятно.
– Никому ничего не сказав? Стефани ни разу не пропустила ни одного рабочего дня. По несколько раз в неделю разговаривала с родителями. И постоянно общалась с братом и сестрой по «Воттс Ап». Они все очень за нее беспокоились. Молодая женщина в Египте. Привлекательная. К тому же еврейка, как мне сказали.
– Я как раз собирался поговорить с вами об этом, – сказал Хоук. – Я не знаю, как здесь обстоят дела с данным вопросом. Насколько мне известно, в Каире…
– В Каире температура еще выше, как мы говорим. Относительно того, что происходит в мире. Во втором и третьем веках в Александрии было самое большое еврейское население в мире. – Набила пожала плечами. – Даже сейчас у нас репутация толерантного города, где перемешаны разные культуры. Здесь по-прежнему живет некоторое количество евреев. Но в сегодняшнем мире насилие случается везде.
Хоук видел последствия ненависти больше раз, чем хотел бы вспоминать.
– Вы правы. Могу я изучить эту папку где-нибудь у вас в участке?
– Вы можете оставить ее себе. Я сделала две копии. – Набила посмотрела на часы, висевшие на стене. – И отправила по электронной почте одну из них вашему коллеге, вы скоро встретитесь.
– Я с ним не знаком, – признался Хоук. – Меня только попросили во всем помогать этому человеку. Мой босс сказал, что у него весьма нетрадиционные методы. Насколько я понимаю, он эксперт-криминалист?
– Не он, – удивленно поправила его инспектор. – Это женщина. Разве вам не сказали?
– Не сказали. Все произошло так быстро… Меня просто попросили, не теряя времени, прибыть сюда и сразу заняться делом.
– Ну, в таком случае вас ждет сюрприз, – сказала инспектор и широко улыбнулась. – Юную леди отправила сюда семья Винтерс, а не полиция. Думаю, вам покажется любопытной ее специализация.
– И какая же она?
Набила встала и надела сумочку на плечо.
– Очевидно, она умеет разговаривать с мертвецами.
Самолет компании «Люфтганза» из Франкфурта подрулил к международному аэропорту Бурж-эль-Араб на час позже, чем значилось в расписании. Хоук привык к опозданиям, привык ждать, но поездка из Александрии в аэропорт заняла больше времени, чем он предполагал, и он приехал прямо к прибытию самолета.
Тай смотрел, как мужчины в светлых деловых костюмах и рубашках с расстегнутым воротом, с чемоданчиками и портфелями в руках, выглядевшие так, будто трудились в коммерческих структурах вроде нефти или импорта/экспорта, выходят из первого класса.
Почти все они были египтянами.
За ними шли двое американцев, примерно лет двадцати. Бледная женщина в штанах, какие носят йоги, и джинсовой куртке поверх майки на тонких бретельках. Короткие темные волосы торчали, точно иглы дикобраза, хотя Хоук не понял – это такая тщательно уложенная прическа или причина в нескольких часах, проведенных в самолете. Мужчина был в потрепанных джинсах, фуфайке с обрезанными рукавами и надписью УСК[46]; за собой он тащил дешевый чемодан на колесиках.
Хоук проводил их взглядом, дожидаясь появления коллеги.
Все знакомые ему женщины, утверждавшие, что они занимаются оккультными науками, были либо чрезмерно и безвкусно накрашены, либо одевались в прозрачные юбки и сандалии.
Почти все среднего возраста.
Оба американца подошли к Набиле Хонси, которая держала табличку с надписью: ХАРПЕР КОННЕЛЛИ.
– Я Харпер, – сказала женщина и посмотрела сначала на Набилу, потом на Хоука, как будто мысленно их оценивала.
