– Предположим, Нора намеревалась украсть машину; в таком случае самым возможным получателем был ее брат, так? Ты сказал, что у него мастерская, где он разбирает ворованные автомобили. Значит, она переправляет их ему после того, как угонит.
Служащий отеля кивнул.
– Давай представим, что брат ее ждал здесь и видел, как Антонио Чайлдерс выстрелил его сестре в живот. Он не стал бы уезжать в такой ситуации, верно? Судя по тому, что ты о нем рассказал, он занимал бы пол-экрана на записи. Прикончил бы Антонио, прямо на том месте, где стоял, или, по крайней мере, остался бы с сестрой и дождался копов.
Служащий отеля нахмурился и медленно покачал головой.
– Не соглашусь с вами, нет.
– По-твоему, парень, которого ты нам описал, склонный устраивать самые разные проблемы и неприятности, так все и оставил бы? Увидел бы, как убили его сестру, и смылся?
– Нет, конечно. Я совсем другое имел в виду. Просто я подумал… Старина Дублет, если б он все видел… Он обязательно захотел бы разобраться с вашим парнем… как, вы сказали, его звали, Антонио? Причем провернул бы все так, чтобы тот легко не отделался после того, что сотворил с его сестрой.
Мгновение все трое молча наблюдали, как на экране Полсон арестовывает Толливера, и слушали шорох снега и льдинок, стучавших по оконному стеклу. Затем Перри сказал:
– Давай посмотрим на машину, Джо. Может, там есть еще камеры и другие записи.
Джо кивнул, но не отвернулся от экрана.
Он смотрел, как кровь Норы расползается по асфальту.
Дублет провернул бы все так, чтобы тот легко не отделался.
Джо с трудом сдержал улыбку.
Похоже, Антонио совершил фатальную ошибку, когда уехал из Кливленда в Джорджию.
С местными ребятишками шутки плохи.
Джеффри расхаживал по крошечной камере в одних трусах и футболке. И по-прежнему в одной кроссовке и одном носке. И это было единственное, что он мог контролировать.
Благодаря похмелью Толливер немного поспал, но теперь полностью проснулся и находился в ужасе. Клаустрофобия до сих пор никогда его не волновала. Во рту пересохло, сердце трепетало в груди, точно камертон, он отчаянно потел, несмотря на холод, пробиравшийся в камеру сквозь зарешеченное окно с одним стеклом.
Десять часов назад Джеффри попросил шефа полиции позвонить в Силакогу шерифу Госсу Холлистеру, чтобы тот за него поручился. Он знал, что прошло десять часов, потому что на стене напротив камеры, над пустым письменным столом, на котором стояли телефон, факс и компьютер размером с собачий гроб – для корги, а не маламута – с огромным монитором. Последние десять часов он прислушивался к тиканью часов, следил за движением минутной стрелки и размышлял о том, что теперь знает, каково это, когда китайцы пытают своих пленников водой.
Иногда Джеффри слышал голоса в соседнем помещении, но никто так и не появился возле его камеры, никто не сел за стол, и никто не пришел проверить, всё ли у него в порядке. Время от времени унитаз из нержавеющей стали начинал булькать, или урчало у него в животе, но, кроме тиканья часов и этих звуков, больше ничего не нарушало тишины.
Телефон ни разу не зазвонил.
Компьютер оставался выключенным.
Джеффри сел на узкую металлическую кровать без матраса, подушки и одеяла. У него забрали шнурок из единственной кроссовки. Он обхватил колени руками, умоляя свой мозг начать функционировать. Имелась мертвая женщина. Нора. Кто-то ее убил. Но она заслуживала справедливости. Признания того, что ее жизнь значила больше, чем те несколько секунд в конце.
В мозгу у Джеффри то и дело вспыхивали обрывки воспоминаний.
Бармен стал наливать немного больше в его стакан, когда появилась Нора. Номер, в который она его привела, недавно убрали, в нем не было туалетных принадлежностей или чемодана, говоривших о том, что в нем кто-то остановился.
Как это называется?
Улики?
Самое настоящее кидалово, в конце которого все пошло не так.
Нора осталась на ночь – как ему хотелось думать, из-за того, что он хорош в постели, а не потому, что она слишком много выпила, а он – чуть меньше. Не вызывало сомнений, что она была из тех женщин, которые хватают все подряд и смываются с места преступления, а потом встречаются в переулке с тем, кто возьмет у нее машину, чтобы потом разобрать ее на детали.
Только угнала она не ту машину.
Еще был старый голубой пикап и двое мужчин в кабине. Черный парень в бейсболке «Кливленд индианс».
Мозг Джеффри выдавал каждое воспоминание, каждую деталь, точно зубило, выбивающее рисунок на каменной табличке.
Он назвал шефу полиции номер домашнего телефона Госса, потому что был близок с ним всю жизнь. Более того, именно из-за Госса он пошел работать в полицию. И вообще, тот заменил Джеффри отца, не позволял впутываться в неприятности, а когда требовалось, давал хорошего пинка под зад. Он гораздо лучше отреагировал бы на возникшее недопонимание, чем его лейтенант из Алабамы, который, повесив трубку, тут же отправил бы по факсу письмо об увольнении.
