«Кошки не похожи на людей,Кошки — это кошки…»ВРАНЬЕ!ПОЭТИЧЕСКОЕ ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ!Кошки ПОХОЖИ на людей — пожалуй, даже СЛИШКОМ.Кот Френсис, совершающий утреннюю прогулку, обнаруживает в соседнем дворе… ТРУП ЖЕСТОКО УБИТОГО «собрата по племени».Убийца НЕ ДОЛЖЕН уйти от ответа!Френсис начинает расследование и быстро понимает: это убийство — лишь первое в череде связанных между собой таинственных преступлений.Однако главные его свидетели — легкомысленный плейбой и загадочная роковая красавица — похоже, ЧТО-ТО СКРЫВАЮТ…Перевод с немецкого В. Сухановой.
Каждый успевает быстро отложить яйцо, а потом приходит смерть.
Возможно, с возрастом становишься все более тщеславным, начинаешь переоценивать себя и с пренебрежением относиться к молодежи… История, которую я хочу рассказать, является иллюстрацией этой истины.
Я не замечал, что старею, поскольку всегда считал себя самой яркой звездой как собственной вселенной, так и вселенной других, своеобразным солнцем, освещавшим все вокруг. Именно таким представлял я себя. Но и боги постепенно стареют, и верным признаком старения бога является то, что он не замечает прихода юного божества. При этом вся история начиналась буднично и просто.
Я сидел. Я просто сидел на недавно окрашенном подоконнике туалета и, щурясь, смотрел на улицу. Мою задницу и бока приятно согревало тепло батареи парового отопления. Я пребывал в состоянии существа, принявшего хорошую дозу снотворного, или довольной своей жизнью священной индуистской коровы. За окном шел первый снег, а здесь, в помещении, царил полумрак и было тепло. На дворе стоял декабрь, мой любимый месяц, и хотя я не принадлежу к тем животным, которые зимой впадают в спячку, я могу себе представить, как это здорово — спать и видеть сны.
Честно говоря, дремота и сон стали в последнее время главными событиями моей жизни. Трудно сказать, было ли это связано с «гармонией моего возраста» или с «издержками моего возраста».
Падавший с неба снег оживлял своей белизной и подсвечивал садовый ландшафт за нашим старым домом, придавая ему магическое мерцание. Крупные снежинки медленно кружили в воздухе, словно мириады призраков. Голые ветки и кусты чернели на фоне садовой ограды, а пожухлая трава на лужайках уже почти покрылась снегом, и они были похожи на лужи молока. Природа излучала мир и покой. А в летнюю знойную пору этот же пейзаж вызывал у меня досаду. О, как привольно мне дышалось в мороз! Как приятно было чувствовать, что я надежно защищен от непогоды и холода! Конечно, мои дорогие друзья мыши могут считаться угрозой урожаев, однако не в их силах прогрызть и тем самым испортить отопительный котел в нашем подвале. И тут я представил рождественского гуся, которого через несколько недель приготовит Густав по всем правилам кулинарного искусства. По доброй старой традиции мне достанется четверть от этого праздничного яства.
Кстати, Густав смахивает на человека, у которого не все в порядке с головой, хотя это впечатление обманчиво. Он является корифеем в области изучения религии древних египтян, правда, на сегодняшний день его успехи еще не оценены по достоинству научной общественностью. Густав вынужден временно зарабатывать на жизнь написанием женских романов, которые публикуют журналы. Кроме того, он пробует свои силы в составлении гороскопов в Интернете, хотя разбирается в положении звезд не лучше, чем свинья в апельсинах.
Густав называет себя моим «папочкой», против чего я, собственно, не возражаю. Главное, чтобы он продолжал обеспечивать мне образ жизни, достойный Людовика XIV. Раздражает меня лишь уменьшительная форма слова «папочка». Оно совершенно не подходит пятидесятишестилетнему лысому детине с фигурой борца-сумоиста и в очках. Было бы лучше, если бы он называл себя моим хозяином. Впрочем, оставим эту тему.
Надо сказать, что между нами существует внутренняя связь. Вряд ли это узы любви, скорее нас связывает чувство уважения. Не бывало еще такого, чтобы я, проснувшись утром, отправился на кухню и нашел свою мисочку пустой. Когда на меня накатывает соответствующее настроение, я иду к Густаву и получаю от него ласку и нежность. Он гладит меня, и я, довольный, укладываюсь на его большой живот. А Густав тем временем, жуя ветчину, читает очередную книгу об археологических раскопках. На улице пасмурно и холодно, а у нас в доме уютно и тепло. Конечно, было бы странно, если бы я, кот, гуляющий сам по себе, светлый и свободолюбивый дух, только из-за телячьей печени и массажа шкурки привязался к Густаву, этому придурку с двойным подбородком и наклонностями профессора, вид которого кого угодно может привести в депрессию. И тем не менее признаюсь, что питаю к нему добрые чувства и считаю его необходимым, а значит, любимым злом! Мне никогда не забыть летние вечера в саду, когда Густав, надев на лысую голову поварской колпак, жарит шашлыки для своих гостей и бросает мне кусочки сочного, аппетитного мяса. Или вечера у телевизора, когда мы с ним засыпаем и начинаем похрапывать через десять минут после начала очередного дурацкого шоу. В конце хочу заметить в свое оправдание: конечно, нонконформисту не пристало быть зависимым от старого простофили Густава, но вы когда-нибудь видели нонконформиста с избыточным весом?
