Дуэль и смерть Пушкина полностью

9. Les révélations de Heckern. [Откровения Геккерна (фр.).] — Моё предложение посредничества. Сцена втроём с отцом и сыном. Моё предложение свидания.

10. Молодой Геккерн у меня. Я отказываюсь от свидания. Моё письмо к Геккерну. Его ответ. Моё свидание с Пушкиным.

После того как я отказался.

Присылка за мною Е. И. Что Пушк. сказал Александрине.

Моё посещение Геккерна.

Его требование письма.

Отказ Пушкина. Письмо, в котором упоминает о сватовстве.

Свидание Пушкина с Геккерном у Е. И.

Письмо Дантеса к Пушкину и его бешенство.

Снова дуэль. Секундант. Письмо Пушкина.

Записка Н.Н. ко мне и мой совет. Это было на (бале) рауте Фикельмона.

Сватовство. Приезд братьев.

После свадьбы. Два лица. Мрачность при ней. Весёлость за её спиной. —

Les Révélations d’Alexandrine^{294}.

При Тётке ласка к жене; при Александрине и других, кои могли бы рассказать, des brusqueries. Дома же весёлость и большое согласие.

История кровати^{295}.

Le gaillard        très bien[680].

Vous m’avez porté bonheur.^{296}

Встал весело в 8 часов — после чаю много писал — часу до 11-го. С 11 обед. — Ходил по комнате необыкновен. весело пел песни — потом увидел в окно Данзаса в дверях встр. радостно. — вошли в кабинет, запер дверь, — через неск. минут посл. за пистолетами, — по отъезде Данзаса начал одеваться; вымылся весь, всё чистое; велел подать бекешь; вышел на лестницу, — возвратился, — велел подать в кабинет большую шубу и пошёл пешком до извощика. — это было ровно в 1 ч. — возвратился уже темно, в карете. Данзас входит, спр. барыня дома — вынесен из кареты людьми — Камердинер взял его в охапку. Грустно тебе нести меня попросил.

Жена встретилась в передней — дурнота — n’entrez pas. [Не входите (фр.).] Его положили на диван Горшок Раздели и всё[681] Бельё сам велел потом лёг. У него всё был Данзас. Жена вошла когда он был одет и когда уже послали за Арендтом — Задлер. — Арендт часу в девятом.

В понедельник приезд Геккерна и ссора на лестнице^{297}.

Получил деньги из Государств. казначейства 1-го февр. 10,000. Отдал графу Григорию Александровичу Строганову.

Третья страница не заполнена, на четвёртой набросан рукою Жуковского план: «Спасение. О жене и брате. Арендт. Просит прощения уехал фельдъегерь прибытие Арендта Записка Исповедь и причащение. Страдание ночью. Возвращение Арендта».

9/21 Novembre 1836.

Monsieur,

Ayant été invité, par Mademoiselle de Zagriajsky, à passer chez elle, j’ai appris d’elle-même qu’elle était instruite de l’affaire au sujet de laquelle je vous écris aujourd’hui. Elle-même aussi m’a dit que les détails vous en étaient également connus, je ne puis done croire commetre une indiscrétion en m’adressant à vous en ce moment. Vous savez, Monsieur, qu’une provocation de Monsieur de Pouchkine a été adressée à mon fils par mon entremise, que je l’ai acceptée en son nom, qu’il a ratifié cette acceptation et que tout cela a été déterminé entre Monsieur de Pouchkine et moi. Vous comprendrez facilement combien il importe à mon fils, et à moi, que ces faits soient admis d’une maniere irrécusable; un homme d’honneur, lors même qu’il est injustement provoqué par un autre homme honorable, doit avant tout veiller à ce qu’il ne puisse être permis à personne au monde d’élever le moindre doute sur sa conduite en semblables circonstances. —

Ce devoir rempli, ma qualité de père m’impose une autre obligation que je crois ne pas être moins sacrée.

Ainsi que vous savez, Monsieur, tout jusqu’à tout ce jour s’est passé par l’entremise de tierces personnes. Mon fils à reçu une provocation, son premier devoir était de l’accepter, mais au moins doit-on lui dire, à lui-même, pour quel motif on l’a provoqué. Une entrevue me semble done convenable, obligatoire, même entre les deux partis, en présence d’une personne qui comme vous, Monsieur, saurait intervenir entre elles par toute l’autorité d’une impartialité complète, et saurait apprécier le fondement réel

de susceptibilités qui ont pu occasionner cette affaire. Au point où on est arrivé, après que chaque partie a su remplir ces devoirs d’homme d’honneur, j’aime à croire que votre médiation saura facilement désabuser de Pouchkine et pourra rapprocher deux hommes qui viennent de prouver qu’ils se doivent une estime mutuelle. Vous aurez ainsi accompli, Monsieur, une tâche bien honorable, et si je me suis adressé à vous en cette circonstance, c’est parce que vous êtes un des hommes pour lesquels je professe plus particulièrement les sentiments d’estime et de haute considération avec lesquels je suis, Monsieur, votre très humble et très obéissant serviteur

Baron de Heeckeren[682].