Письмо на почтовой бумаге малого формата («J. Whatman Turkey Mill 1835» — водяные знаки). На 4-й стр. адрес: Его Превосходительству Милостивому Государю Василию Андреевичу Жуковскому. Находится в собрании А. Ф. Онегина, куда поступило уже после составления описания Б. Л. Модзалевского.
Печатаемый ниже документ составлен на французском языке в 2 1/2 часа дня 27 января 1837 года секундантами виконтом Даршиаком и инженерным подполковником К. К. Данзасом, в двух экземплярах. Один находился в руках Даршиака, другой — Данзаса. В архиве барона Геккерен-Дантес сохранился первый экземпляр; копия со второго была приложена князем П. А. Вяземским к письму к великому князю Михаилу Павловичу. Подлинник оказался в бумагах П. И. Бартенева и воспроизведён факсимиле только в 1924 году в книге «Новые материалы о дуэли и смерти Пушкина». «Атеней». 1924. Текст, конечно, одинаков. Разница только в том, что в первом экземпляре на первом месте в заголовке стоит фамилия Геккерена, а первая подпись сделана Даршиаком, а во втором документе первой помянута фамилия Пушкина, а первым подписался Данзас.
Воспроизводим документ по тексту архива барона Геккерен-Дантес.
Conditions du duel entre Monsieur le Baron Georges de Heeckeren et Monsieur de Pouchkine.
1. Les deux adversaires seront placés à vingt pas de distance, à cinq pas chacun des deux barrières qui seront distantes de dix pas entre elles.
2. Armés chacun d’un pistolet, à un signal donné, ils pourront en s’avançant l’un sur l’autre, sans cependant dans aucun cas dépasser la barrière, faire usage de leurs armes.
3. Il reste convenu en outre qu’un coup de feu parti, il ne sera plus permis à chacun des deux adversaires de changer de place pour que celui des deux qui aura tiré le premier essuie dans tous les cas le feu de son adversaire à la même distance.
4. Les deux parties ayant tiré, s’il n’y a point de résultat on recommencera l’affaire comme la première fois, en remettant les adversaires à la même distance de vingt pas, et en conservant les mêmes barrières et les mêmes conditions.
5. Les témoins seront les intermédiaires obligés de toute explication entre les adversaires sur le terrain.
6. Les témoins de cette affaire, soussignés, chargés de pleins pouvoirs, garantissent sur l’honneur la stricte exécution des conditions ci-dessus mentionnées chacun pour sa partie.
27 Janvier 1837, 2 1/2 de l’après-midi
signé: Vicomte d’Archiac, Attaché à l’Ambassade de France
Constantin Danzas, Lieutenant-Colonel de Génie.{298}
Ответы Дантеса на вопросы, чинимые ему комиссией военного суда, находятся в военно-судном деле[688]1. Они писаны по-русски и лишь подписаны Дантесом: «К сему объяснению подсудимый поручик барон Д. Геккерен руку приложил». В архиве барона Геккерен-Дантес сохранились собственноручные автографы некоторых объяснений Дантеса, написанные наспех и с трудом разбираемые. Так как русский текст их давно оглашён1, то французские подлинники в настоящем издании книги опускаются. Первая страница ответов Геккерена даётся нами в факсимиле.
В секретном архиве III отделения оказалось письмо барона Жоржа Геккерена к полковнику Бреверну, бывшему презусом (председателем) военно-судной комиссии по делу о дуэли{299}. Письмо являлось частным обращением по официальному делу. Самое пикантное, что оно оказалось в III отделении.
Очевидно, между презусом комиссии и начальником III отделения существовал какой-то альянс. Приводим это письмо в переводе, сделанном А. С. Поляковым.
Оригинал дан в его книге.
«Господин полковник!
Я только что узнал от моей жены, что при madame Валуевой в салоне её матери он говорил следующее: „Берегитесь, Вы знаете, что я зол и что я кончаю всегда тем, что приношу несчастье, когда хочу“. Она также только что мне рассказала о двух подробностях, которых я не знал. Вот почему я Вам пишу это письмо в надежде, что оно, может быть, даст ещё некоторые объяснения насчёт этого грязного дела.
Со дня моей женитьбы каждый раз, когда он видел мою жену в обществе madame Пушкиной, он садился рядом с ней и на замечание относительно этого, которое она ему однажды сделала, ответил: „Это для того, чтобы видеть, каковы вы вместе и каковы у вас лица, когда вы разговариваете“. Это случилось у французского посланника на балу за ужином в тот же самый вечер. Он воспользовался, когда я отошёл, моментом, чтобы подойти к моей жене и предложить ей выпить за его здоровье. После отказа он повторил то же самое предложение, ответ был тот же. Тогда он, разъярённый, удалился, говоря ей: „Берегитесь, я Вам принесу несчастье“. Моя жена, зная моё мнение об этом человеке, не посмела тогда повторить разговор, боясь истории между нами обоими.
