В дневнике Пушкина за февраль 1835 года есть упоминание о Блуме. «На днях в театре Фикельмон, говоря, что Bertrand et Raton[749] не были играны на Петербургском театре по представлению Блума, датского посланника (и нашего старинного шпиона), присовокупил: — Je ne sais pourquoi; dans la comédie il n’est seulement pas question du Danemark. Я прибавил: — Pas plus qu’en Europe»{331}.
С.-Петербург, 30 января (11 февраля) 1837.
М. г.
Последняя почта не принесла мне никаких известий о вашем превосходительстве . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Трагическое событие, разыгравшееся на днях, произвело тем сильнейшее и мучительнейшее впечатление на публику, что действующие лица драмы весьма известны в высшем обществе.
Молодой француз, г. Дантес, в прошлом году законным образом усыновлённый в качестве сына и наследника нидерландским послом бароном Геккереном, лишь несколько дней тому назад отпраздновал свою свадьбу с сестрою г-жи Пушкиной. Последняя, выдающаяся красавица, — супруга писателя Пушкина, стяжавшего вполне заслуженную славу в русской литературе, главным образом благодаря стихам. Он был возведён в звание историографа российского, причём ему было поручено использовать важнейшие эпизоды Российской истории, из которых должен был составиться классический труд. Отличаясь неистовым нравом и ревностью, не знавшей границ, он сделался жертвою своих подозрений относительно якобы существовавших между его женою и его свояком тайных отношений. Его ярость излилась в письме, грубо-оскорбительные выражения которого сделали дуэль неизбежною. Оба противника, назначив друг другу место встречи в Екатерингофской роще, в прошлую среду в 4 часа дня стрелялись, на расстоянии 15 шагов{332}. Оба искусные стрелки. Первый выстрел поразил г. Пушкина в нижнюю часть живота и свалил его с ног. Крайняя враждебность, одушевлявшая его, дала ему силы приподняться и, после меткого прицела, пронзить руку противника. Пуля, уже несколько ослабленная, скользнула по одному из рёбер, слегка его контузив.
Г. Пушкин скончался вчера, заплатив жизнью за неистовую страсть, ослепление коей возлагает на него всю ответственность за это печальное событие. Что касается молодого Геккерена, то его рана не внушает серьёзных опасений.
Лорд и леди Лондондерри уехали . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Имею честь быть с глубоким уважением
вашего превосходительства
смиренным и покорным
слугою О. Бломе
Его превосходительству
Г-ну Краббе Каризиус
Министру внутренних дел, и проч., и проч.
В Копенгаген.
С.-Петербург, 2/14 февраля 1837.
М.г.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Похороны г. Пушкина происходили вчера утром.
Император передал следствие по этому злополучному делу суду, которому, согласно обычному порядку правосудия, передаются подобные преступления. Закон, карающий дуэли, весьма строг. Тот, кто убьёт своего противника на дуэли, подлежит разжалованию в солдаты, но от милости его величества зависит, несомненно, ослабить несколько его суровость, и ввиду смягчающих обстоятельств надеются на то, что император изменит приговор, который относительно молодого Геккерена выразится в увольнении его со службы и в высылке на границу. Что касается его секунданта, г. д’Аршиака, атташе Французского посольства, то барон Барант поспешил послать его в Париж в качестве курьера.
Артиллерийский полковник, секундант Пушкина, не отделается так легко.
Никто не думает, чтобы барон Геккерен после столь громкого скандала и причинённых ему в связи с этим делом неприятностей захотел остаться здесь, и предполагают, что он будет просить у своего правительства другого назначения.
Г. Северин, российский посол при Швейцарской конфедерации,
только что приехал . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . ваше превосходительство.
Примите уверение в глубочайшем уважении, с которым имею честь быть
Милостивый государь,
Вашего превосходительства
смиренным и покорным
слугою О. Бломе.
Его превосходительству
г-ну Краббе Каризиус
министру внутренних дел, и пр., и пр.
В Копенгаген.
Председатель совета министров в Штутгарте доставил нашему посланнику семь выписок из хранящихся в архивах Виртембергского министерства иностранных дел донесений Виртембергского посланника в С.-Петербурге за 1837 год, заключающих в себе сведения о поединке Пушкина с Дантесом. Кроме выписок, председатель доставил копию довольно большой записки, хранящейся при названных донесениях и неизвестно кем составленной.
