Дуэль Пушкина полностью

Александрина Гончарова жила под одной крышей с сёстрами и наблюдала за их романом с кавалергардом вблизи. По её словам, молодой Геккерн принялся притворно ухаживать за Екатериной Гончаровой: «он хотел сделать из неё ширму, за которой он достиг бы своих целей. Он ухаживал за обеими сёстрами (Натали и Катериной. — Р.С.) сразу», но то, что «для него было игрой, превратилось (у Катерины. — Р.С.)… в серьёзное чувство»[999].

В отличие от Барятинской, Екатерина Гончарова с восторгом приняла обращение к ней Геккернов, подававшее ей надежду на брак. Геккерны избрали Гончарову, не видя для себя иного способа уладить дело миром. Но они просчитались, надеясь обмануть «простодушного» Пушкина. Тот сразу объявил, что сватовство к Гончаровой — бесчестная уловка.

7 ноября барон Геккерн беседовал с Жуковским в посольстве, сын пытался договориться о встрече с Пушкиным через Виельгорского. Запись 7 ноября заканчивалась словами: «Свидание (Жуковского. — Р.С.) с Геккерном. Извещение его Вьельгорским»[1000].

Побеседовав с министром, Жуковский отправился к Пушкину: «Моё слово. — Мысль всё (дуэль. — Р.С.) остановить. — Возвращение к Пушкину. Les révélations. [откровения, разоблачения]. Его бешенство». Поэт не поверил ни одному слову Геккернов. Своими разоблачениями он пытался открыть Жуковскому глаза. Уловки Геккернов и доверчивость Жуковского привели его в бешенство.

Переговоры продолжились 8 ноября. Посол виделся с Загряжской, а Жуковский — с Пушкиным. Поэт не шёл ни на какие уступки, но всё же несколько успокоился. «Большее спокойствие. Его слёзы», — пометил Жуковский.

9 ноября барон обратился с письмом к Жуковскому, рассчитывая на то, что тот ознакомит с ним Пушкина. В самом деле, 10 ноября Жуковский ознакомил друга с письмом. Своё обращение Геккерн начал хорошо продуманной фразой. Он узнал от Загряжской, «что она посвящена в то дело, о котором я Вам (Жуковскому. — Р.С.) сегодня пишу». Фраза имела в виду сватовство Дантеса к Катерине, но ни имя невесты, ни имя жениха в ноте не были обозначены. Для непосвящённых было совсем непонятно, о чём идёт речь. Главное содержание письма сводилось к мысли о необходимости свидания двух противников для их объяснения и примирения. Непременным участником свидания должен был быть авторитетный посредник в лице Жуковского[1001].

После вызова Дантес настойчиво искал встречи с Пушкиным. Наталья подтвердила репутацию добродетельной особы, и кавалергард надеялся объяснить это её мужу, чтобы помириться с ним. 7 или 8 ноября поручик посетил Виельгорского, рассчитывая встретить там Пушкина. Этому эпизоду посвящена запись Жуковского с исправлениями: «Свидание с Геккерном». [9 исправлено на 8 ноября. Всё зачёркнуто]. «Извещение его Вьельгорским. (Les   ) Молодой Геккерн у Вьельгорского». Затем за устройство встречи взялся Жуковский. («Моё предложение свидания»). 10 ноября Дантес явился к Жуковскому, но встреча не состоялась из-за отказа Пушкина. («Молодой Геккерн у меня. Я отказываюсь от свидания»)[1002].

11 ноября Жуковский напомнил Пушкину о том, что он не только ознакомил его с письмом Геккерна, но и составил черновик ответа ему, что должно было примирить стороны и отменить дуэль: «…отец… обратился ко мне… я предложил своё посредство, то есть хотел предложить его, написав в ответ отцу то письмо, которого брульон тебе показывал (10 ноября. — Р.С.), но которого не послал и не пошлю… Старый Геккерн таким образом не узнает, что попытка моя с письмом его не имела успеха»[1003]. Итак, Жуковский написал ответ на письмо Геккерна, но Пушкин познакомился с черновиком («брульоном») и категорически отверг его.

Двусмысленное и неискреннее письмо Геккерна не могло вызвать у Пушкина ничего кроме гнева. Он увидел в дипломатическом шедевре подтверждение своих подозрений. Поэт не верил серьёзности намерений Дантеса.