Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) полностью

Они готовятся к битве с Погибшими и хотят защитить эти, несомненно волшебные, скульптуры в процессе.

— Может, мне взять серп?

— Это не повредит, — говорит Руван. — И доспехи надень.

Мы готовимся к битве, ненадолго заходя в оружейную. Затем Руван ведет нас вверх по лестнице и обратно через дверь, соединяющую нас с часовней. Когда мы проходим через пещеру, я снова вижу статую короля, парящую над алтарем. Он держит в руках книгу и смотрит в небо.

— Это и есть Король Солос? — спрашиваю я, когда мы начинаем подниматься по лестнице. Его лицо мне знакомо.

— Да, — отвечает Руван. — Это часовня, где впервые было использовано кровавое предание.

— Книга, которую он держит в руках, считается первой записью кровавого предания — книга заклинаний, как ее называют люди, — говорит Каллос. — Я надеялся, что именно ее вы найдете в мастерской, если не анкер с проклятием. Но, увы, и то, и другое не удалось.

— Первая запись кровавого предания пропала?

— Первые три, — печально говорит Каллос. — Никто не знает, что с ними случилось, но их потеря, безусловно, ослабила нашу способность бороться с последствиями проклятия. Если бы они были у нас... — Он замолчал, когда мы подошли к проему в замке. Каллос слегка наклоняется, оглядывая город. — Возможно, все было бы по-другому.

— Нет смысла задумываться о прошлом. — Винни запрыгивает на контрфорс, по которому я прошла в первый день своего пребывания здесь, и идет как ни в чем не бывало. Каллос со вздохом выходит за ней на холод.

Я смотрю в щель, набираясь храбрости.

Руван протягивает руку.

— Хочешь, я проведу тебя?

Я смотрю на него, не понимая, когда он успел подойти так близко.

— Квинн рассказывал мне о твоем первом путешествии... Так будет безопаснее. — Он устало улыбается. — Я не хочу прыгать за тобой во второй раз.

В памяти всплывает воспоминание о том, как он прыгнул за мной в старом замке. Безопасность его рук. Глухой звук ударов его плиты о твердый пол, ветер, выбивающийся из его рук, когда он закрывал меня от сильного удара.

— Я не хочу, чтобы другие считали меня слабой.

— Знать, когда принять помощь, — признак силы, а не слабости.

Они уже знают, что я не охотник. Чем это может навредить?

— Это не слишком утомит тебя?

— Осторожно, Флориан. — Его голос низкий и густой. — Ты заставишь меня думать, что ты действительно заботишься о вампире, говоря так.

— Я думала, вампир? — Я вскидываю брови, не желая быть застигнутой врасплох.

Он хихикает.

— Ты, моя поклявшееся на крови, можешь называть меня так, как тебе заблагорассудится. Можно?

Мне удается только кивнуть. Руван наклоняется вперед и заключает меня в свои объятия. Инстинктивно я обхватываю его за шею и крепко прижимаюсь к нему, чтобы поддержать. Наши глаза встречаются. У меня перехватывает дыхание. Теперь меня постоянно тянет к его губам. Но солнце проливает свет на мой здравый смысл.

Я не могу поцеловать его в их присутствии. Я едва справляюсь с собственным осуждением. А осуждение других — это уже слишком.

Его глаза пробегают по моему лицу, останавливаются на губах, затем опускаются к шее. Мышцы Рувана слегка напрягаются. Его сила пульсирует вокруг меня. Мои мысли блуждают, и я представляю, как он несет меня обратно в наши покои. В моих фантазиях мы добираемся до часовни. Чтобы все боги-вампиры видели, он кладет меня на камень, подстелив под меня бархатный плащ. Он целует меня в шею, медленно, чувственно, разрывая рубашку сильными и контролируемыми движениями. Затем он...

— Нам пора идти, — заставляю я себя сказать, когда щеки становятся горячими. — Они уже почти пришли. — Кажется, что время замедлилось с того момента, как он подхватил меня на руки. То, что было всего лишь минутой, может быть, секундой, показалось мне вечностью.

— Надо, — соглашается он, и в голосе его звучит какая-то... тоска? Но не успеваю я на этом задержаться, как Руван прыгает на балку. Я слегка сжимаю свою хватку. Он хихикает, и этот звук звучит внутри меня так же, как и я его слышу. — Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю. Но мне не нравится, что я чувствую себя беспомощной вот так. — До земли очень далеко, и хотя шаги его уверенны, трудно не чувствовать снега и льда, не знать, нахожусь ли я в секунде от падения.

— Может, тебя опустить?

— Не смей. — Я поднимаю на него глаза.

Он ухмыляется, но смотрит вперед. Выражение медленно исчезает, когда мы уже прошли половину пути.

— Я должен извиниться за то, что в первый раз заставил тебя делать это самостоятельно.

— Ты думал, что я охотник.

— Даже если бы ты была охотником, это было слишком рискованно для человека.

— Да. Но я в порядке. Все хорошо, что хорошо кончается.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — повторил он. — Мне нравится это выражение.

— Разве ты не слышал его раньше? — спрашиваю я. Он качает головой. — Это довольно распространенное выражение.

— В твоем мире, возможно.

Я хмыкаю.

— Интересно, как много мы еще не знаем о мирах друг друга

— Думаю, очень многого и замечательного. — Он слегка улыбается.