— Руван, вернись ко мне. — Если Дрю смог вырваться из хватки Человека-Ворона, то Руван сможет справиться и с этим. Существо приближается. Я поднимаю руку и осторожно кладу ее на щеку Рувана. Даже это простое движение дается с трудом, мои мышцы кричат, требуя воздуха. — Ты поклялся… ты поклялся мне, что никогда не причинишь мне вреда. Не только из-за того, что мы поклявшиеся на крови. А потому, что ты никогда не захочешь этого.
Слова даются с каждой секундой все труднее. Его рука, обхватившая мое горло, начинает дрожать. Я не могу понять, то ли это от напряжения, что он медленно душит меня, то ли это результат того, что мои слова действительно дошли до него.
И тут я замечаю, что по его щекам текут слезы. Несмотря на то, что в его глазах нет эмоций, несмотря на то, что он все еще очень далеко. Он борется.
— Мне... жаль, — прохрипела я. Меня было недостаточно. Кем бы мы ни были или кем бы ни стали, этого было недостаточно, чтобы освободить его. Я закрываю глаза. Боль покидает мое тело. Наступает холод. — Правда в том, что я… я люблю...
Его рука сжимается еще крепче. Я задыхаюсь, потому что больше не могу дышать. Все вокруг кружится. Теперь я вижу только его глаза, исчезающие, все дальше и дальше от меня.
Далекий рев сопровождает край реальности, ускоряющийся назад. За спиной — размытое пятно, не принадлежащее Потерянному. Серебристая вспышка по широкой дуге; меч Вентоса вонзается в грудь монстра. Гудение прекращается.
Руван мгновенно отпускает меня. Я опускаюсь на пол, дрожа и кашляя. Меня почти тошнит, но я останавливаю себя. Рвота была бы сейчас самым худшим вариантом. Мне нужна сила эликсира, чтобы залечить раны и придать сил.
— Ты заплатишь! — кричит Руван из самой глубины своего желудка. Замок содрогается от его ярости. Он сжимает руки в кулаки и запрокидывает голову назад. Эликсир капельками поднимается с пола, как будто мир перевернулся вверх дном, и потолок стал полом. Он начинает кружиться вокруг Рувана, все быстрее и быстрее, буря кровавого предания.
Винни и Лавензия вбегают в комнату и с визгом останавливаются перед дверью. Они в шоке смотрят на происходящее. Вентос, спотыкаясь, отступает назад.
Потерянный поднимается на ноги, чтобы принять вызов Рувана. Но бой уже окончен. Эликсир покрывает чудовище по команде Рувана, погружаясь в его плоть. Оно визжит и воет. Возникает смертельный вихрь, и когда шум прекращается, Потерянный лежит на земле, не шевелясь.
Руван падает.
Несмотря на то, что каждый мускул горит, я подползаю к нему. Я поднимаю Рувана с мокрой земли и заключаю в свои объятия. Его голова запрокидывается назад. Но его кожа покрыта шишками и морщинами. Дыхание неглубокое, а кожа все еще не восстановила свой блеск.
Проклятие теперь владеет им.
ГЛАВА 41
— Мы должны положить этому конец, — Лавензия смотрит между своим мечом и Руваном. — Пока он не стал одним из них.
Я крепче сжимаю Рувана и смотрю на них. — Я не позволю вам причинить ему вред.
— Риана, ты знаешь, что произойдет. — Глаза Лавензии расширились от горя. — Это доброта по отношению к нему. Это то, чего бы он хотел.
— Нет. — Я смотрю вниз на Рувана, размазывая кровь по его щеке и лаская его лицо. — Очнись, пожалуйста, борись с этим.
— Флориан... — начинает Вентос.
— Я дам ему еще своей крови! Я дам ему то, что ему нужно!
— Мы ничего не можем сделать, чтобы остановить развитие проклятия. — Вентос медленно качает головой. Его глаза блестят. Видела ли я когда-нибудь, чтобы он плакал? Я обнаружила, что не могу вынести мысли об этом.
Но его печаль заставляет задуматься. Маловероятная, неправдоподобная возможность.
— Мы можем кое-что сделать.
— Что? — Лавензия обменивается подозрительным взглядом с Вентосом.
— Мы должны отвести его в часовню. — Ни один из них не двигается с места. — Пожалуйста, если вы собираетесь убить его, какая разница, где это сделать — здесь или там. Но мы хотя бы можем попытаться его спасти!
Вентос шевелится.
Кажется, что все происходит медленно. Вентос подхватывает Рувана. Мы бежим к замку. Винни, как обычно, бежит впереди, высматривая врагов. Лавензия наготове.
А я.… я сосредоточилась на самых странных вещах.
Рука Рувана безвольно покачивается, то появляясь, то исчезая из моего поля зрения, заслоненная телом Вентоса. Я сосредоточилась на руке, которая несколько часов назад провела по моим волосам. Ласкала мое тело. Довела меня до таких высот страсти, о которых я до него только мечтала. Его волосы прилипли к лицу, грязные. Но есть и белые пятна, такие же яркие, как лунный свет, проникающий в комнату Лоретты, когда мы снова появляемся.
Звуки отдаляются, заглушаемые колотящимся сердцем и тяжелым дыханием. Каждый глоток воздуха причиняет боль. Но глаза горят не из-за этого.
Видеть его в таком состоянии — как удар топором по моей груди. Ребра расколоты. Сердце сочится наружу. Слышал ли он меня, когда я просила прощения? Понимал ли он, за что я извиняюсь? Слышал ли он, как я пыталась сказать ему о своей любви? Понял ли он меня?
