Это один из многих вопросов, но все, на что я могу решиться, это спросить:
— Вампиры едят обычную пищу?
— А что еще мы могли бы есть? — спрашивает Квинн.
— Кровь? Человеческую плоть? — Я думаю, что это очевидно, но когда стол разражается смехом, я понимаю, что ошибаюсь. Горячий румянец обжигает мне шею, и я сжимаю губы, чтобы не дать ему охватить мое лицо.
— Люди действительно ничего не знают о нас. — Лавензия угощается маринованной брюссельской капустой.
— Мы используем кровь для магии, Риана, а не для пропитания. — Альтернативное имя звучит странно, но я заставляю себя быстро привыкнуть к нему. Я уже дала ему магию, о которой не подозревала, и клятву, которую не хотела давать... Не буду же я давать ему еще и свое имя. Вслед за этим Руван тяжело вздыхает и смотрит на меня задумчивым взглядом, который я не могу расшифровать. Интересно, чувствует ли он каким-то образом мой дискомфорт, как и я его? — По крайней мере, истинные вампиры так делают.
— Истинные вампиры? — спрашиваю я.
— Те, кто не Погибшие проклятию. Завтра увидишь. — В его тоне есть что-то такое, что напоминает мне металлическую опору, которая вот-вот сломается. Ворчание. Ропот. Звук, который ты чувствуешь — который говорит тебе, что если на нее будет положен дополнительный вес, то она расколется.
Посчитав разговор законченным, я беру тарелку и тщательно выбираю себе еду — выбираю самый большой кусок мяса и надеюсь, что он не подозрительного происхождения. Затем беру столовые приборы, не решаясь взглянуть краем глаза, не собираются ли они меня остановить. Не останавливают. Я стараюсь, чтобы движение было плавным и простым, сворачиваю салфетку так, чтобы ее содержимое не было видно. Они не обращают на меня внимания, скорее, снова разговаривают между собой.
— Нужно ли будить еще солдат, если мы идем в старый замок? — спрашивает Лавензия у Рувана.
— Нет, мы и так потеряли слишком много, мы не можем позволить себе пробудить еще больше.
— У Лорда Крепости должно быть семь вассалов, по крайней мере.
— Я не хочу больше никого пробуждать, — настаивает Руван. Интересно, что он имеет в виду под словом «пробудить». Возможно, это другой термин для обозначения ритуала, о котором они говорили, чтобы сделать вампиров. — А даже если бы и пробудил, то мы взяли достаточно крови только для себя и для того, чтобы выдержать долгую ночь. Это было бы слишком много, чтобы поддерживать чужую магию.
— Неужели это действительно тот разговор, который мы должны вести при ней? — Вентос дернул головой в мою сторону.
К счастью, я уже прижала вилку и нож ко дну тарелки.
— Не обращайте внимания, я отнесу это наверх.
— Нет, не отнесешь. — Руван сужает на меня глаза. На секунду я забеспокоилась, что мои намерения раскрыты. — У нас и так достаточно проблем с вредителями. Я не хочу, чтобы что-то привлекало их в мою спальню. — Он снова поворачивается к Вентосу. — Она дала мне клятву на крови. Она тебе не враг.
— А что будет, когда срок действия клятвы истечет? — Вентос хмыкнул после своего вопроса. — Будет ли она тогда нашим врагом?
— Она обеспечит безопасность своему народу; она больше не будет видеть в нас врага. — Слова Рувана прозвучали резко, и мы встретились взглядами, когда он заговорил от моего имени. Я чувствую, как он пытается найти во мне злобу, которую я все еще питаю к нему.
Я сохраняю лицо пустым, как маска охотника.
— Именно так, как ты говоришь. Когда все закончится, у меня не будет причин беспокоиться о вас.
— Охотник однажды, охотник
Но пока что я пожимаю плечами и направляюсь к одному из дальних столиков, стоя к ним спиной.
Лавензия возвращается к прежней линии вопросов.
— Так мы действительно идем в старый замок впятером?
— Нам придется действовать стратегически, — серьезно говорит Руван.
— Каллос, тебе лучше обратиться ко всем своим книгам и записям, чтобы придумать хороший путь, — пробормотала она.
— Неужели ты сомневаешься в моих способностях? — недоверчиво спрашивает Каллос.
Пока они разговаривают, я заставляю себя есть. Они уже ужинали этой пищей, так что я не думаю, что она отравлена. К тому же я должна быть в безопасности, пока поклявшейся на крови.
Разговор продолжается, как ни странно, нормально. Все шестеро говорят как старые друзья — как люди, а не монстры.
— Ты действительно думаешь, что мы сможем положить конец этой долгой ночи? — Голос Вентоса стал мягче, задумчивее.
