— Попридержи язык, — огрызнулся Руван, прежде чем я успела осознать, что сказал Вентос. Лорд вампиров поравнялся с одним из своих самых ярых защитников. Вентос снова начинает говорить, но Руван опережает его. — Флориан — верный член этого договора. Я не позволю тебе продолжать оскорблять ее.
— Я ничего не говорил о ней, только о ее народе. — Вентос передергивает плечами и наклоняет голову из стороны в сторону, словно готовясь к драке.
— Незначительность — это то же самое.
— А что она сказала о нас? О вампирах? О тебе?
— Она учится и преодолевает ошибки своего пути. Мы можем сделать то же самое.
Интересно, не потому ли все это, что Руван уловил мою поправку? Его напор, похоже, не соответствует краткому моменту соблюдения этикета, который я позволила его народу. Тем более что это произошло чисто случайно. Интересно, как много в этом от той ночи, которую мы провели вместе?
— Ты даже не знал ее имени еще несколько часов назад, — насмехается Вентос. — Не позволяй поклявшейся на крови вскружить тебе голову. Она инструмент, чтобы получить то, что нам нужно, и уже выполнила свое предназначение.
— Проклятие еще не снято. — Я сама удивляюсь тому, что заговорила. — Пока оно не снято, я являюсь членом этого ковенанта. Это было обещание, которое я дала. Мое предназначение еще далеко не выполнено, и я на вашей стороне, пока это не произойдет... а может быть, и после, в зависимости от того, как мы все будем действовать.
Вентос выглядит так, словно он удивлен не меньше, чем я. Он слегка краснеет, и бессвязные звуки переходят в насмешку. Он идет прочь.
— Серебро, сталь, сплав — неважно. Что бы это ни было, это не анкер проклятия, и мы должны вернуться к поискам.
Лавензия вздохнула.
— Вентос прав. — Она тоже уходит.
— Ты так и не закончила свое объяснение. — Винни поражает меня ожидающим и нетерпеливым взглядом. — Что это за серебро? Если не чистое и не стальное?
— Я не знаю, — признаюсь я. — Я знаю, что оно другое, я могу это сказать. У него есть цветки, похожие на серебряный вариант, но они красноватые, а не более яркие платиновые. — Я позволяю диску упасть на каменный пол. Он наполняет комнату тусклым металлическим звуком. Вслед за этим я бросаю один из последних оставшихся у меня серебряных кинжалов. Звук, который он издает при ударе о пол, — высокий, чистый тон, который еще долго звучит после того, как я его поднимаю. — Вы ведь слышал разницу?
— Для меня все это звучало как металл. — Винни пожимает плечами.
— Они определенно звучали по-разному, — задумчиво говорит Руван.
— И чистое серебро, и стальной вариант имеют этот резкий звук. Я могла бы сделать и другие вещи, чтобы доказать, что это не чистое серебро и не стальной вариант, но мне понадобится кузница.
— Я верю тебе на слово. — То, как Руван это сказал, создает впечатление, что он говорит за всех них. Судя по выражению лица Винни и даже Лавензии, возможно, он действительно говорит за них двоих. Но мы с Вентосом никогда не будем в хороших отношениях, это ясно по тому, что он даже не оглянулся в мою сторону. — Так что же особенного в этом новом серебре?
— Пока не знаю, — признаюсь я. — Но могу сказать, что дверь в мастерскую — большая ее часть — была сделана из того же материала, что и этот диск. На ручке было немного чистого серебра, но все остальное было из
— Похоже, когда ты открывала дверь, она пропускала твою магию крови, — метко подметил Руван.
Я киваю.
— Мне тоже так показалось, и это наводит меня на некоторые мысли о том, что это может быть за металл. — Сомневаюсь, что красноватые линии случайны...
— Тогда у тебя будет время и пространство для исследования этих теорий, когда мы вернемся. Все, что тебе понадобится, будет твоим, — распоряжается он.
Я потрясенно молчу, не зная, что ответить. Лавензия слегка сужает глаза и возвращает свое внимание к охоте. На губах Винни появляется ухмылка. Не знаю, отчего у нее такой самодовольный вид.
— Значит, я могу оставить его себе?
— Можешь. Проводи с ним любые эксперименты — только держи Каллоса в курсе. Он у нас архивариус. Если мы потерпим неудачу, именно он передаст летопись нашей попытки следующей группе, которая будет пробуждена.
— Спасибо. — Я убираю диск в карман. — Однако Вентос прав, вам всем следует продолжать поиски настоящего анкера.
— Не пытайся завоевать меня своими уговорами, человек, — ворчит Вентос, держась ко мне спиной.
— Я вполне способна не пытаться переубедить тебя и при этом признать твою правоту.
— Признание чьей-то правоты не является его сильной стороной, — хмыкает Лавензия, делая вид, что осматривает полку. — Так что ему трудно воспринимать это как нечто, что могут делать другие люди.
На мгновение Вентосу кажется, что он вот-вот повернется и клюнет на приманку, но он остается непробиваемым, как одна из крепостных стен, и продолжает листать различные записи. Остальные тоже возвращаются к нему, охотясь за анкером проклятия, который освободит нас всех.
ГЛАВА 20
