Я продолжаю идти, как ни в чем не бывало, и надеюсь, что никто из остальных не заметил. Но мои мысли заняты другим. Я думаю о том, как снова останусь с ним наедине. О его сильном теле, прижатом к моему. Он поглощает меня. Я дрожу и пытаюсь взять под контроль свой бешеный ум.
Мы входим в кабинет. Повсюду разбросаны книги и записи. Лавензия издает тихий свист.
— У Каллоса был бы лучший день в жизни с этим, — говорит она.
— Это все очень старое... Думаешь, это было у Джонтуна? — спрашивает Винни.
— Может быть, — говорит Лавензия.
— У Каллоса уже достаточно того, что мы привезем, чтобы занять его; я больше не понесу никаких книг. — Вентос направляется к противоположной двери. Винни идет следом, Руван и Лавензия — за ним. Но я остаюсь.
— В чем дело? — Руван останавливается, заметив, что меня нет рядом с остальными.
Вместо ответа я достаю из кармана медальон и кладу его в зеркальную выемку на ящике стола. Он идеально подходит. Я нажимаю, и в центре стола открывается небольшой люк.
— Что за... — пробормотала Лавензия.
— Что внутри? — спрашивает Руван, когда я открываю защелку до конца.
— Какие-то письма. — Я осторожно достаю из потайного отделения небольшой сверток.
— Мы откроем их, когда вернемся. Нас и так слишком долго не было. Квинн и Каллос будут волноваться. — Руван выжидающе протягивает руку. Я пересекаю комнату и протягиваю ему письма. — Каллос все проверит и узнает, есть ли здесь вообще что-нибудь полезное.
Это замечание заставляет меня задуматься. Если. Если есть что-то полезное. А что, если нет? Что, если мы не найдем способа снять проклятие? Я буду поклявшаяся на крови с лордом вампиров до конца своих дней? В нашей первоначальной клятве не было ничего, что дало бы мне основание думать, что эта клятва может быть нарушена из-за чего-то столь простого, как ненахождение анкера проклятия, как ожидалось.
Я хочу спросить, но не могу.
Пройдя через ряд смежных комнат, поднявшись по лестнице и пройдя через запертую дверь, которую Вентос выбивает своим мечом, мы оказываемся в западном крыле замка — там, где я впервые оказалась. Вот так я вернулась в начало, но все изменилось.
ГЛАВА 21
Каллос и Квинн потрясены, увидев нас. Восхищены, но очень удивлены. Они даже не скрывают, что уже начали списывать нас со счетов как мертвых, что, похоже, не вызывает у остальных такого же раздражения, как у меня. Видимо, это вполне нормальное явление — зайти в старый замок и больше никогда не быть увиденным и услышанными.
Наше возвращение быстро превращается в маленький праздник. Квинн объявляет, что с радостью залезет в запасы крови, чтобы пополнить силы каждого. Все еще странно видеть, как люди капают кровь из обсидиановых флаконов в кубки с водой, но это уже не пугает меня так, как раньше. Более того, теперь я знаю, как сильно они в этом нуждаются.
Чем дольше мы находились в глубине замка, тем более исхудалыми, чудовищными становились их лица. Интересно, связано ли это с тем, что они находились так далеко от солнца, так близко к другим, поддавшимся проклятию, или с тем, сколько сил и энергии они все затратили. Скорее всего, все это вместе взятое.
Как и в Деревне Охотников, я использую кузницу, чтобы сбежать, когда начинается праздник. Потому что, как и в Деревне Охотников, эти праздники не для меня. Я могу быть в лучших отношениях со всеми, но я все равно не «одна из них». И вряд ли когда-нибудь стану. Поэтому я несу их оружие через главный зал, мимо их покоев, в свое тихое уединение творчества.
Но когда я здесь, мои руки не двигаются. Кузница холодна. Грустно. Как бы я ни старалась, я не могу зажечь искру.
Впервые я контролирую ситуацию и.… не знаю, чего хочу.
Я пытаюсь заглушить мысли, держась за диск и думая о мечте. В этом есть что-то большее, чем Руван или я знаем. Что-то изменилось во мне. Что-то меняется, и я бессильна остановить это.
Я чувствую его раньше, чем слышу, — его крепкое, непреклонное, обжигающее присутствие.
