Дуэль с Лордом Вампиром (ЛП) полностью

Мир расступается перед Руваном, как будто это он стоит на месте, а все остальные движутся вокруг него, влекомые его неоспоримой силой. Высказанное ранее Вентосом замечание о поклявшихся на крови подтвердило мои подозрения. Должно быть, именно этот договор меняет меня. Чем дольше я нахожусь в этом соглашении, тем меньше я становлюсь тем, кем была, и больше становлюсь кем-то новым. Тот, кого я еще не знаю. Кем-то, кем я не могла стать даже в самых смелых мечтах.

— Разве ты не должен праздновать вместе с остальными? — спрашиваю я, глядя не на него, а на холодную кузницу. Если я посмотрю на него, то снова уступлю его рукам, его рту... и не буду чувствовать себя ни капли виноватой за это.

— Им нужны победы там, где они могут их найти. Окончание долгой ночи лежит не на их совести, а на моей. Не совсем понимаю, что я должен праздновать, — отвечает он с торжественной ноткой, которая переводит его голос в более низкий регистр. Я крепко сжимаю диск, чтобы руки не покрылись мурашками от более богатого и насыщенного звучания. — Мы еще даже не знаем, приблизились ли мы к снятию проклятия. Мы, конечно, не нашли анкер, и за это я чувствую себя скорее неудачником, чем героем-триумфатором.

— Я хотела спросить тебя кое о чем. — Я все еще не повернулась к нему лицом. Мне не нужно смотреть ему в лицо, чтобы увидеть его своими глазами, которые теперь могут видеть даже самую густую ночь. Вместо этого я создаю его в своем воображении. То, как он держится, выйдя из своих пластинчатых доспехов, вернувшись в бархат и шелк. Брюки, облегающие бедра, заправленные в кожаные сапоги. Мягкий, но в то же время острый. А его снежные волосы, которые постоянно падают ему на глаза.

Снежные волосы, как у человека, который занимал мои сны... Я пытаюсь сосредоточиться на настоящем. Мне давно хотелось задать этот вопрос, и я не могу отвлечься. А Руван не умеет отвлекаться, если не умеет отвлекать меня.

— Да? — спрашивает он, словно совершенно не замечая, как его присутствие действует на меня — мои кости раскалились до бела и обжигают меня изнутри. Интересно, действует ли на него то же самое мое присутствие? Если с каждой минутой этот канал между нами становится все глубже и глубже, пока не станет достаточно большим, чтобы проглотить нас обоих целиком.

— Если мы не снимем проклятие, что будет со мной? Останусь ли я здесь навсегда?

— Ах, — тихо дышит он, и звук превращается в низкий, грохочущий смех. — Мы ведь не предусмотрели такой случай, правда?

— Я поняла, что нет.

Звук каблуков его сапог, ударяющихся о каменный пол, отражается от потолка, когда он медленно приближается. Каждый шаг отдается эхом, как гром на далеком горизонте. Он молния, заставляющая мои волосы вставать дыбом.

— Что ты хочешь, чтобы произошло?

Я медленно вдыхаю в такт его поднимающимся рукам. Они нависают над моими плечами, на расстоянии вдоха от того, чтобы прикоснуться ко мне. Если бы я хоть немного пошевелилась, то могла бы отпрыгнуть в сторону или упасть на него. Я до сих пор не знаю, чего хочу больше, и это пугает меня. Я думаю о том, как он обнимал меня прошлой ночью, но мысли о том, как он прижимал меня к себе, переходят в мысли о том, как он украл меня, как он похитил меня из моего дома и напал на мою семью.

— Я хочу иметь возможность ясно мыслить, — шепчу я.

— Почему ты не можешь?

— Ты знаешь, причину.

— Наверное, да, если ты хоть наполовину так же запуталась, как я. — Он до сих пор не прикоснулся ко мне. Почему он не хочет меня трогать? Воспоминания о той комнате возвращаются с агрессивной ясностью. Бледный лунный свет, такой же, как сейчас в окне кузницы, отливает серебром чище, чем то, с которым я когда-либо работала.

Выдохнув, я снова оказываюсь в его объятиях на том забытом полу. Его клыки впиваются в меня. Я перестаю существовать, он перестает существовать. Мы одно целое.

Я качаю головой и делаю то, что уже должна была сделать. Я бросаюсь вперед. Я спотыкаюсь. Обхватив себя руками, я растираю бицепсы и пытаюсь избавиться от призрачного ощущения его рук на мне. Его рук под подушечками моих пальцев.

Я не могу позволить себе заполучить его. Я не могу...

Горячее напряжение, стремительно нараставшее между нами, начинает испаряться в прохладе ночи. Да, он молния, а я огонь. Одна слишком близкая искра — и мне конец. Я сгорю, и все, что останется, — это неутолимая потребность свести пространство между нами на нет.

— Ну? — требую я, не позволяя себе потерять концентрацию. — Что будет с нами и нашим уговором, если мы не сможем снять проклятие?

— Я не знаю, — признается он.

— Ты не знаешь, потому что не хочешь знать? Или потому, что не понимаешь магию, которая нас связывает? — Я наконец поворачиваюсь к нему лицом и жалею, что сделала это. Если бы я этого не сделала, то не увидела бы краткую вспышку боли на его лице. Я бы не увидела, как он сглотнул. Но я все равно почувствовала бы неуверенность, и этого было бы достаточно. — Ты бы не отпустил меня, — шепчу я.

Он молчит мучительно долго.