– Ты расскажешь, как проник в мою крепость, – зловеще цедит Дрю. – Так или иначе. – Он поднимает трость, рукоять которой выполнена в форме головы ворона с острым клювом. – Я устал от твоих уверток. Даю тебе последний шанс.
– Я с радостью умру за настоящего повелителя вампиров. Не за какого-то труса, бросившего свой народ ради возможности украсть корону, – хрипит Вентос. Откуда на нем столько крови? В ночь кровавой луны Дрю не смог победить Рувана, теперь же без единой царапины почти одолел одного из его верных помощников…
Из мыслей меня вырывает свист трости с серебряным набалдашником, рассекающей воздух. Я выскакиваю из своего укрытия.
– Дрю, нет!
Трость застывает на месте. Он медленно поворачивается, смотрит мне в глаза… и у меня замирает сердце.
Я не узнаю брата.
Его суровое лицо и холодные глаза кажутся чужими. Дрю сутулит плечи, на одном из которых все еще сидит ворон, так сильно вцепившийся в свой насест, что проколол кожаный доспех брата. Черные когти птицы испачканы в крови.
Сейчас Дрю напоминает отца, вернувшегося к нам тем холодным утром. Несмотря на родное, любимое лицо, передо мной совсем не тот человек, которого я знала с детства. Сейчас в нем сидит какое-то зло, нечто гораздо более зловещее, чем даже украденный облик Вентоса.
– Дрю! – мягко зову я, надеясь увидеть в нем хоть какой-то знакомый проблеск, и хватаюсь за кольцо на мизинце, которое привыкла крутить в моменты волнения. Однако кольца нет, и сердце мучительно сжимается от тоски. – Дрю, это я.
Он медленно опускает трость, и на краткий миг я вновь вижу перед собой брата. Дрю моргает несколько раз.
– Флор?
– Дрю, я…
Закончить я не успеваю. Трость выпадает у него из пальцев и со стуком приземляется на пол. Брат, крича и корчась от боли, хватается за голову, отступает назад. Вентос тут же вскакивает на ноги и бросается на Дрю.
– Не трогай его! – Я мчусь вперед, однако не успеваю.
Вентос первым добегает до брата. Но хватает он вовсе не Дрю, а ворона, сидящего у того на плече. В тот же миг и сам Дрю тянется к птице.
– Я не… причиню ей… вреда, – выдавливает Дрю, срывая птицу со своего плеча.
Ворот тут же пытается улететь, но Вентос удерживает его сильными руками.
– Посмотрим, примешь ли ты истинный облик прежде, чем я вышибу твои птичьи мозги, – рычит Вентос, но я не обращаю на него внимания. Сейчас я нужна брату.
Когда я подбегаю к Дрю, его уже не держат ноги. Обмякнув, он наваливается на меня, и я, собрав все силы, осторожно опускаю брата на пол.
– Дрю! – Понятия не имею, что с ним, но не намерена наблюдать, как он просто умирает у меня на руках. Не для того я проделала такой длинный путь.
Однако ворон вырывается из рук Вентоса и бросается ко мне с намерением выколоть глаза. Он впивается когтями в кожу, хлеща по лицу перьями.
Вентос замахивается серпом, попадая ворону прямо в то место, где крыло соединяется с туловищем. Однако этот серп я изготавливала просто для демонстрации. Он слишком тупой, чтобы с одного удара отрубить крыло, так что птица все еще способна летать.
Ворон взмывает к стропилам, осыпая нас окровавленными перьями, и запрокидывает голову, будто собирается что-то сказать или одним могучим «Кар-р-р!» перебудить всю крепость. Но резкий голос возникает прямо у меня в голове, вызывая нестерпимую боль.
Передав загадочное послание, ворон улетает в дальний угол и скрывается, судя по всему, в вентиляционной шахте.
Я скорее ощущаю, чем слышу эти слова. Их звуки наполняют меня неприкрытой ненавистью, подступающей к горлу, словно готовый вырваться наружу крик, и порождают безумие, как от эликсира, который я выпила в ночь кровавой луны. Бесконечную потребность в большем: больше боли, больше крови, больше… силы.
– Флориана, Флориана! – встряхивает меня Вентос. Моргнув несколько раз, я выхожу из оцепенения, в которое меня погрузил жуткий крылатый монстр. – Нужно уходить! Сейчас же.
– Что случилось? – Я перевожу взгляд на Дрю, и сердце сжимается. Брат лежит неподвижно, будто мертвый. – Что…
– Сейчас нет времени. Нам здесь опасно оставаться. Пора…
– Само собой опасно! – Даже не дослушав, мы перебиваем друг друга. – Мы знали об этом с того момента, как…
– Опасно, потому что здесь есть еще один вампир! – заканчивает фразу Вентос.
– Что?
Мир словно накреняется. И вновь, как и по прибытии в земли вампиров, меня переполняет ощущение нереальности происходящего.
– Эта птица – вампир в облике животного.
– Вампиры так умеют?
– Само собой. Но мы слишком уважаем себя, чтобы заниматься подобным. Одно дело – красть людские лица, но животные… мы ведь не ликины, – усмехается Вентос, но тут же вновь становится серьезным. – Теперь, когда он знает, что мы здесь, нужно уходить. – Вентос протягивает руку.
