– И есть за что. – Руван выпрямляется во весь рост. Он совсем рядом, но даже не пытается меня коснуться. Более того, просто отворачивается. – Я позволил тебе привести сюда смертоносного охотника. И продемонстрировал столько уважения, что мои вассалы прислушивались к твоим безумным приказам. – Он проводит рукой по волосам и смотрит на меня сквозь струящиеся по пальцам платиновые пряди, будто бы разрываясь между желанием прикоснуться ко мне и необходимостью держаться подальше. – Возможно, ради тебя я только что проклял судьбу своего народа.
– Вовсе нет, – стараюсь успокоить я.
– Но мог бы. И сознательно пошел на это. – Руван вновь делает шаг ко мне. – Поступки, совершенные мной из-за тебя, вполне могли бы привести к концу всего, что мне дорого.
– Но нас почти ничего не связывает. – Я убеждаю себя, что это правда.
– Почти ничего не связывает? Тогда почему ты стала для меня всем?
Я отступаю назад, чувствуя, как от одного этого вопроса в животе разливается жар. И что на это мне сказать?
– Мы еще можем остановиться. – Теперь я почти шепчу, сама не понимая, зачем вообще говорю эти слова. Я вовсе так не думаю.
– Никто из нас этого не хочет.
– Неужели? Тогда почему мы избегали друг друга с тех пор, как ты признался в преступлениях своих предков и всплыла правда о нашем семейном положении?
– Я никогда тебя не избегал.
– Еще как избегал. – Я закатываю глаза. – Хотя оно и понятно. Ты ведь с такой легкостью заявил, что я могу стать для тебя никем.
Лишь сейчас я сознаю, насколько глубоко ранило меня то заявление. Если Руван вот так запросто сумел отбросить в сторону все чувства ко мне, были ли они реальными с самого начала?
– Ты и вправду мне поверила? – Он медленно поднимает руку и костяшками пальцев проводит по моей щеке, а подушечками мягко гладит шею. – Говоришь, нас ничего не связывало? Да с того момента, как я впервые ощутил тебя… во мне проснулось желание. И я понял, что должен узнать тебя ближе, иначе просто не найду себе покоя.
– Ты хотел убить меня.
– Вовсе нет. Разговаривать, пробовать на вкус. Обладать тобой.
Веки сами собой начинают тяжелеть. Я не в силах бороться с его безыскусными, неторопливыми прикосновениями, а в голову настойчиво лезут мысли о его губах. Внутри поднимается жар. Создается впечатление, будто окружающий мир замедляет бег. Я облизываю губы, почти ощущая на них его вкус, призрачное воспоминание о котором живет во мне до сих пор.
– Мне следовало ненавидеть тебя за то, кто ты есть. За все, на что ты меня толкнула. За то, что внесла сумятицу в мои мысли. Ведь во мне все еще живы голоса тех, кого я знал и кто учил меня, что от людей одно зло.
– И все же? – уточняю я, улавливая недосказанность в его словах.
– И все же… – чуть слышно выдыхает он, – с каждым днем я все сильнее запутываюсь в твоих сетях. Выяснилось, что не так уж сложно бороться с моим воспитанием. Или просто забыть и не обращать на него внимания. Даже разочарование в тебе сродни колючей ежевике, ветви которой не позволяют мне отстраниться. – Руван обвивает рукой мою талию и вплотную притягивает меня к себе, так что я прижимаюсь грудью к его груди. – Флориана, ты пламя, хаос и безграничные возможности. Ты не только наполнила теплом и стуком молота залы и коридоры замка, но и проникла глубоко в меня. И я мечтаю быть с тобой и узнавать тебя, чтобы понять, куда заведут нас эти отношения.
– Нас? – выдавливаю я. Мир вокруг почти перестает вращаться, а время между ударами его сердца, гулко бьющегося под моими пальцами, кажется, все удлиняется. О, как же мне не хватало его близости!
– После всего, что я сделал тебе и твоим близким, я не заслуживаю тебя. И все же, несмотря на все трудности, страхи, желания и доводы здравого смысла, похоже, я в тебя влюбляюсь.
Как же я хотела, чтобы меня любили! Долгие годы мечтала о том, как мужчина заключит меня в объятия и признается, что я ему нужна. Не ради престижа, какой может дать брак с девой-кузнецом, не из-за влияния, которое в Охотничьей деревне приобрела моя семья, или даруемой серебром безопасности, а из-за меня самой.
И вот мечта стала явью. Ее осуществил мужчина, который отнял у меня всю прежнюю жизнь и в то же время подарил новую.
– А как же твои вассалы? – выдавливаю я, вспоминая наш последний разговор. Мы бросали тогда друг другу обидные слова, с которыми еще предстоит разобраться.
– Возможно, они решат, что я совершаю ошибку, но в последнее время меня все меньше заботит мнение окружающих. Я выбираю тебя. – Руван не сводит с меня напряженного взгляда, похоже, снова уйдя в свои мысли.
– Что с нами будет, когда все закончится? – задаю я вопрос, который вертится в голове, словно назойливая дуэнья.
Руван крепче прижимает меня к себе – как будто кто-то уже попытался нас разлучить.
– Если мы сумеем разрушить проклятие, то отыщем способ жить, как обычная пара влюбленных. Пока ты захочешь оставаться со мной рядом.
Жить как пара влюбленных. После проклятия и долгой ночи, захватившей меня, как и его, в свои сети сразу после рождения.
