– Не о чем нам разговаривать, – шиплю я, когда он начинает подниматься по лестнице. – Не ходи за мной. Я хочу побыть одна.
– Нам нужно все выяснить. – Руван делает ударение на последнем слове. – Мы оба… – он потирает виски, – многое произошло, мы поддались эмоциям и оба повели себя как дураки.
– Думаешь, я не знаю? – Я бросаю на него хмурый взгляд, но гнев уже немного утих. Я вздыхаю. Почему все так сложно? Как можно любить кого-то и в то же время глубоко ранить? – Ты прав, нам нужно поговорить. Но сперва дай мне, пожалуйста, побыть одной, успокоиться и вновь начать ясно мыслить.
– Нам нужно поговорить сейчас.
– В данный момент я не желаю с тобой разговаривать, – припечатываю я. – Дай мне немного времени, чтобы собраться с мыслями, а после мы во всем разберемся.
Я вновь начинаю подниматься по лестнице, и на этот раз Руван за мной не следует.
Я застываю на краю башни, на верхней площадке лестницы, возле разрушенной стены, за которой лежит балка, которая ведет обратно, в западное крыло замка. В лицо хлещут снег и ветер, замораживая повисшие на ресницах слезы.
Мне ли не знать, как тяжело, когда кто-то ставит под сомнение истины, которые ты считаешь священными. Это ранит и даже пугает. Руван хороший, он образумится и мне поверит.
Неужели прошлая ночь для нас стала всего лишь исследованием, которое в конечном итоге ни к чему не приведет? Мы попросту удовлетворили потребности? Будет ли она что-нибудь значить, когда все закончится?
Или же, занявшись любовью, мы узаконили наш брак?
Я через плечо оглядываюсь на мрак, прочно обосновавшийся в пустых, населенных призраками коридорах. Возможно, Руван прав. Мне лучше остаться и обсудить с ним все прямо сейчас. Однако при одной лишь мысли о возвращении меня охватывает паника. Мы сейчас не в состоянии вести продуктивную беседу. Наверняка он вновь продолжит защищать свою теорию. А чтобы заставить его все-таки прислушаться ко мне, нужно больше доказательств. Поэтому придется отыскать их самостоятельно.
Вздохнув, я вновь поворачиваюсь к холодному ночному воздуху и завывающему в горах ветру.
Не исключено, что Дрю ошибся насчет нашего с Руваном будущего, но в одном он прав: я стала другой. Во мне теперь живет магия вампиров – магия Рувана, которая придает мне сил и защищает, даже когда он далеко.
Я прыгаю вперед и уверенно приземляюсь на балку.
После с легкостью двигаюсь вперед, хотя слой снега даже толще, чем во время первого перехода, а лед ничуть не стал менее опасным. Сильный порыв ветра пытается сбить с ног, но я пригибаюсь и восстанавливаю устойчивость. Земля далеко внизу словно бы стремится вверх, маня меня к себе, но я не поддаюсь. Не позволю монстрам страха себя поглотить.
Перебравшись в другую часть замка, облегченно выдыхаю. Переход по обледенелой балке лучше всяких слов доказал, что я изменилась. И как бы ни любила Рувана, вполне способна без него обойтись. Осознание того, что мои чувства проистекают не только из благодарности за его защиту, странным образом успокаивает.
Я вхожу в комнату, в которую меня привели в первый день пребывания в замке – ту самую, где всего день назад находился Дрю – и встаю на то же место, что и во сне. Бросаю взгляд через плечо на камин, представляя, что эти книжные шкафы и сейчас заполнены всякими безделушками.
– Чья это была комната, Лоретта? Твоя или Солоса? – спрашиваю у ее призрака. Если она все еще бродит по этим коридорам. Хотя я буквально чувствую ее рядом с собой.
Я ложусь на кровать – ту самую, где увидела первый из этих странных снов. Трудно сказать, как и почему они приходят ко мне, но сейчас я собираюсь вернуться по собственным следам, даже если для этого придется проделать весь путь до старого замка.
– Хотя, надеюсь, это не потребуется, – говорю я призраку. – Если ты хочешь поведать мне правду, сейчас самое время.
Закрыв глаза, принимаюсь ждать.
Поначалу я отчетливо осознаю все вокруг. Небольшие колебания воздуха, движения тела, когда я пытаюсь устроиться поудобнее, нарастающую боль в затылке, грозящую в скором времени стать невыносимой. Я не слишком устала, чтобы спать, а в реальном мире призрак ко мне не придет.
Разве что…
