В груди мучительно ноет, глаза горят от непролитых слез. Злость и разочарование раздирают меня на части. Хочется закричать. Или попросту расплакаться.
А еще какое-то чувство внутри, наплевав на здравый смысл, настойчиво подталкивает меня к Рувану. Я кладу руку ему на плечо. Он тут же напрягается и делает глубокий вдох. Я дышу вместе с ним. И кожу у основания горла, там, где находится его метка, начинает слегка покалывать.
Наверное, надо бы что-то сказать, но я не в силах подобрать слов. Его тело под ладонью кажется горячее горна. Если я продолжу касаться его, то просто обожгусь, и все же не могу заставить себя отстраниться. Мне хочется…
– Со мной все хорошо, – наконец сообщает он.
Я поспешно отдергиваю руку. Что на меня нашло? Решила утешить вампа? Я отворачиваюсь к горну.
– Мне жаль, что он столько всего тебе наговорил, – произносит Руван, и я ощущаю на себе его взгляд.
– Я не нуждаюсь в сочувствии вампов. – И вообще ни в чьем. Пусть на мою долю выпали трудности, но кому-то пришлось гораздо хуже, чем мне.
– Мы не должны быть врагами. – Его слова полны усталости, во мне же кипит злость.
– Ничего другого мы от вас не видели.
– Раз в пять…
– Из-за вас умер мой отец. – Перестав двигаться, я опускаю руки, и они безвольно повисают по бокам. Я же тупо таращусь на разложенные передо мной инструменты. Не знаю, зачем вообще подняла эту тему. Глупо и бессмысленно искать сочувствия, в котором я не нуждаюсь. И все же я продолжаю, а перед мысленным взором появляется отец, который укладывает меня в постель и клянется, что защитит от вампов, которые крадутся в ночи. – Вентос прав, я потеряла важного для себя человека. Отец был хорошим охотником, и его смерть стала большой потерей для Охотничьей деревни. И сегодня я видела его гибель в кошмарном сне. Пребывание в этом проклятом замке напоминает обо всем, что вампы сделали со мной, с моим домом и с моей семьей.
– Прости…
– Оставь свои извинения при себе.
– Даже если они искренние?
– Искренние? За смерть охотника? – усмехаюсь я. – Да вы все нас ненавидите.
– Не все, но многие. Кто-то винит в проклятии всех людей, но я понимаю, что ты не имеешь к нему отношения. Так что я скорее ненавижу обстоятельства и жалею людей, которые угодили в их ловушку.
Уже второй раз Руван отзывается о деревенских людях как о жертвах обстоятельств. Конечно, нам пришлось несладко и… да, будь у меня выбор, я предпочла бы жить за стенами…
Больше ничего не говоря, Руван наблюдает за мной. Может, чего-то ждет? Каких-то слов? Действий? Признаний, что мы с ним не так уж сильно отличаемся? Его молчание меня нервирует.
– Никто из нас на самом деле не хочет такой жизни, – тихо говорю я. Как будто исповедуюсь. Но перед кем? Перед ним или перед собой? – Конечно, мы полны гордости, ведь в Охотничьей деревне каждый знает, во имя чего все эти жертвы. Родители отдают детей в крепость, чтобы тем, кто живет за пределами наших стен, не пришлось столкнуться с таким же выбором. Нам не нравится такая жизнь, но мы ее принимаем, а взамен нас обеспечивают всем необходимым. Мы община и поддерживаем друг у друга. У многих нет и такого.
От людей, поселившихся в деревне, я слышала рассказы о тяготах, с которыми они сталкивались. В каких-то поселениях жилось неплохо, однако приходилось зависеть от прихотей градоправителей, в руках которых находились почти вся власть и богатство. В других вечно не хватало еды. В третьих правили суровые мужчины и женщины, держа жителей в вечном страхе и жестоко расправляясь с неугодными. Такие мне казались еще хуже вампов, поскольку принадлежали к нашему, людскому роду.
Руван внимательно ловит каждое слово, а потом замечает:
– Это странно.
– Что именно?
– Ты понимаешь, что вас загнали в ловушку… и все же твой народ держит нас с помощью проклятия. – Он делает шаг вперед и протягивает руки в умоляющем жесте. – Если людям тоже плохо, то почему охотники не могут нас освободить?
– Чтобы вампы свободно нападали на весь остальной мир?
Я засовываю меч в горн.
– Остальной мир? Да мы вообще не хотим иметь ничего общего с вашим миром. Мы желаем лишь освободиться и спокойно жить здесь, в Срединном Мире, где нам самое место. – Он смотрит на закрытые ставнями окна, явно представляя себе нечто, лежащее за ними. – Я никогда не выбирался за пределы этого города. Но, в отличие от вашей деревушки, здесь нет всего необходимого. Я хочу гораздо большего. Увидеть бал в замке фейри или услышать дуэт сирен, знаменующий начало нового года. Посетить бескрайние равнины, тянущиеся до самого горизонта. – В тихом голосе проскальзывают мечтательные нотки.
Я стараюсь не обращать внимания на вызванную его словами боль. Внутри что-то тихо откликается, словно бы приглашая оставить позади металл и жар и шагнуть навстречу непознанному миру, о котором он явно думал намного больше моего.
– Вам нужна кровь для магии, – неуверенно возражаю я.
