– Я росла в окружении серебряного оружия и понимаю разницу, – быстро придумываю я отговорку. Однако возбуждение берет верх, и я, не в силах сдержаться, добавляю: – Если присмотреться, то все прекрасно видно. Вот взгляни. – Руван подходит ближе и нависает над моим плечом, изучая меч. – Он, конечно, потускнел и заржавел от времени, но еще видно бороздки, оставленные точильным камнем, когда лезвию придавали гладкую поверхность. Если бы сплав содержал серебро, бороздки были бы тоньше или на поверхности виднелись бы волны или разводы. – Как называла их мама.
– Ваше серебряное оружие и вправду уникально. – Руван отступает назад, разглядывая меня еще более внимательно, чем меч. Я быстро отворачиваюсь от стойки с оружием и отхожу в сторону, ругая себя за пристрастие к металлам. – Именно поэтому мы украли его вместе с доспехами и всем прочим, что сумели подобрать во время ночи кровавой луны. Среди нас был только один кузнец, который мог бы воспроизвести ваше серебро, но его уже давно нет в живых.
– Неудивительно, – бормочу я себе под нос.
Руван, если и слышит, ничего не говорит в ответ.
Несколько поколений назад члены моей семьи придумали особый способ сплавки серебра с железом, и получившийся металл оказался прочным, как сталь, и смертоносным, словно серебро. И вот изделия, которые ковали моя мама, бабушка и прочие, попали в руки к вампам. При одной лишь мысли об этом меня начинает тошнить.
– Зачем вам вообще нужно серебряное оружие? – уточняю я, чтобы отвлечься.
– А ты как думаешь?
У меня есть лишь одно объяснение тому, почему им могло понадобиться именно серебро. Против людей и животных сгодится обычная сталь, а оружие из серебра – для…
– Вы охотитесь на себе подобных?
Руван, опустив голову и сгорбив плечи, останавливается у задней арки.
– Они уже не нам подобные, – хмуро произносит он. – Лучшее, что можно для них сделать – предложить чистую смерть.
Мы входим в кузницу, и все прочие мысли вылетают у меня из головы. Она в два раза больше, чем у моей семьи. Окна закрыты ставнями, но сквозь щели и недостающие планки пробиваются лучи света. По всей комнате расставлены каменные столы. В дальнем углу шлифовальный круг, управляемый с помощью педали, возле которого лежит множество запасных насадок с различной степенью зернистости. Вдоль стены аккуратно разложены молотки всех форм и размеров, щипцы и прочие необходимые для работы инструменты. Похоже, кто-то приготовил их, но не смог вернуться, и они остались здесь, забытые, как и оружие в оружейной.
Сама кузница похожа на могучую, внушающую страх пасть. Как у какой-нибудь большой рептилии. Сводчатый проход над горном, где вскоре разгорится огонь, наводит на мысли об оскаленных зубах. Искры от углей в очаге станут светиться, будто глаза. В пол встроены мощные мехи, приводимые в действие ногами, а не руками.
Затаив дыхание, я благоговейно приближаюсь к наковальне, которая, словно алтарь, находится в центре помещения. В ней все еще ощущаются отголоски жизни и тепла – для тех, кто способен чувствовать.
– Привет, – шепчу я, проводя пальцами по поверхности и краям, ощупывая незнакомые бороздки и углубления. Эти метки оставил кузнец, с которым мне уже никогда не суждено встретиться.
– Все хорошо?
Внезапно Руван, приближения которого я даже не заметила, оказывается совсем рядом. Подражая мне, он точно так же скользит длинными пальцами по наковальне и задевает мой мизинец с серебряным кольцом.
Заметив украшение, я тут же вспоминаю о брате и резко сжимаю руку в кулак. Представляю, что сказал бы Дрю, увидев, как я спокойно касаюсь руки повелителя вампов.
– Более чем. Это потрясающе! – Лгать я не в силах. Здесь еще витают призраки бывших кузнецов, безмолвно моля наполнить кузницу шумом и теплом, звоном металла и неустанным стуком молотков, создающих новые творения. – Почему ею никто не пользуется?
– Ты же слышала Вентоса. Большинство из тех, кого разбудили этой долгой ночью, даже не подозревают, что у нас есть кузница. Все кузнецы давным-давно умерли. – Руван смотрит в окно, за которым лежит заледеневший город. – Мы будим за раз всего несколько вампиров – просто чтобы хватило для защиты нашего народа. У тех, кто просыпается, свои задачи. Как правило, сражаться. Или вести записи. Кузнечное дело посчитали ненужным.
– Если вы сражаетесь, то работающая кузница вам просто необходима.
– У нас просто не хватает для этого вампиров.
Решив не спорить, я подхожу к очагу и осматриваю лежащие в нем угли. Сбоку от горна имеется приличный запас, которого хватит на несколько месяцев работы. Отыскав огниво, я бездумно начинаю разжигать горн, а вскоре уже раздуваю в нем пламя.
