Однако то ли он привык к горным ужасам, то ли работал принцип старпома Володи с «Поповки», но до Айни они доехали без проблем. Погода стояла солнечная и для ноября вполне теплая. Свернули на дорогу, ведущую к самому святому, как пояснил Сергей Викторович, месту Таджикистана, находящемуся около кишлака Дихауз, где похоронен ученый Абу Мусо Ашгари, почитаемый во всем мусульманском мире сподвижник Пророка и друг очень симпатичного, по мнению Родика, деятеля ислама — Али. По пути предполагали остановиться еще в трех местах захоронения известных поэтов древности, а также посмотреть наскальные рисунки, которым, по рассказам, тысячи лет. Родик к датировке относился скептически, зная, что установить, когда долбали камень, практически невозможно, но посмотреть все равно стоило.
Сергей Викторович увлекательно рассказывал о древней истории этих мест, проявляя завидную эрудицию, что очень нравилось Родику… Неожиданно солнечные лучи прорезали струи ливня, а через несколько минут все вокруг потемнело. Дорога вмиг превратилась в грязный поток, а щетки не успевали справляться с обрушившейся на лобовое стекло водой. Включили фары, но это почти не помогло. Видимость была не более двух-трех метров. Пришлось остановиться.
— Надо поворачивать назад, — сказал Сергей Викторович. — Похоже, Аллах не хочет, чтобы кто-то из нас или все мы посещали святые места. Есть предание, что не каждый готов для хаджа, который мы запланировали. Таджики совершают перед этим специальные очищающие процедуры, а мы гуляли и пьянствовали.
— Это мистика, Сергей Викторович, — заметил Родик. VI ы с вами атеисты и верить в это не должны. Другое дело, что не ровен час на что-нибудь наедем или куда-нибудь провалимся. Давайте до ближайшего кишлака потихоньку доберемся и там переждем дождь, а потом, если удастся, продолжим путь.
Сергей Викторович осторожно тронулся с места. Колеса слегка буксовали, но машина медленно продвигалась.
Строения появились неожиданно. Кишлак казался будто вымершим. Только в одном из домов, несмотря на дневное время, горел свет. Путешественники заставили себя выйти из машины под струи воды и, чавкая по лужам, вбежать внутрь. Это оказалась чойхона вполне цивилизованного вида, с резными колоннами и расписным потолком.
Поздоровались, гостеприимный чойхонщик принес зеленый чай и лепешки.
— Интересно, сколько нам тут торчать? — спросил Родик, ни к кому не обращаясь.
— Такой ливень долго не продлится, — вступил в разговор чойхонщик, — но ехать дальше я вам не советую. Лучше переждите бурю и возвращайтесь в Айни, пока совсем не стемнело…
Настроение у Родика испортилось, и он против обыкновения не стал спорить, а, наоборот, легко отказался от дальнейшей поездки. Впоследствии он много думал об этом и пришел к выводу, что действовал не по собственной воле, а подчиняясь какой-то таинственной силе. Мистика? Может, и мистика, а может быть, просто усталость.
Вскоре дождь действительно прекратился и солнце осветило помещение чойхоны. Родик подумал, что принял неверное решение, но, наблюдая, как Сергей Викторович разворачивает машину, буксуя в глиняном месиве, понял: подниматься по такой дороге в горы невозможно.
Опасаясь где-нибудь застрять, они двинулись в сторону Айни. Где-то на полпути вновь заморосил дождь, теперь уже со снежной крупой, а когда въехали в город, пошел настоящий снег или мелкий град. Родику страшно захотелось в Душанбе, о чем он и сообщил Сергею Викторовичу.
— Боюсь, что в такую погоду нам на перевал не взобраться, — предположил Сергей Викторович. — Придется заночевать здесь.
На Родика напала полная апатия. Он смиренно налил себе стакан водки, выпил и развалился на заднем сиденье. Он даже не вышел из машины, когда Окса и Сергей Викторович договаривались о ночлеге.
Совершенно не удивила его и весть о том, что где-то произошел обвал и неизвестно когда расчистят дорогу. Он налил себе еще стакан, потом еще…
Все четыре дня, которые пришлось провести в Айни, Родик сидел в некоем подобии кафе и пил водку, хотя к концу второго дня дождь кончился и можно было занять себя осмотром достопримечательностей или просто погулять по городу. Окса находилась рядом и, по обыкновению, молчала. Сергей Викторович возился с машиной и следил за сообщениями с перевала. Движение открыли только в воскресенье, и ехать было мучительно нудно из-за огромного количества скопившегося в разных местах транспорта. Но Родик не переживал. В Душанбе он прибыл уставший и опустошенный, с плохими предчувствиями, однако очень спокойный.
Во всех живых болезнь свивает кров, не может смертный быть всегда здоров.
Ю. Баласагунский
Несмотря на усталость, Родик позвонил жене, которая, оказывается, страшно волновалась.
