– Понимаю. Поверить нелегко. Фактов у меня нет, какие вы у себя в полиции любите. Факты не нужны. Я сердцем чую. Разберитесь, нащупайте, откуда может ветер дунуть. А если скажете, что пустые твои тревоги, Филипп, то и слава богу.
В обязанности полиции входит предупреждать преступления. Но здесь даже не пахло преступлением. Скорее всего, чистейшая ерунда, страхи любящего отца. Или Сундуков что-то недоговаривает? Стоит ли тратить драгоценные выходные, чтобы следить за его родственниками?
Пока Ванзаров пытался выбрать между любопытством и ленью, Сундуков отошел и вернулся с пачкой новеньких десятирублевок, перетянутых банковской ленточкой.
– Аванс за труды. – Сверток подвинулся на край стола. – Завтра, когда выводы доложите, окончательный расчет. Столько же даю. Дело чистое, аналитическое, вы мне услугу, я вам благодарность. Никакого касательства к вашей службе.
Стопка манила. Виделся в ней отпуск-мечта на следующий год с поездкой в бессмертную Элладу. Еще книжный шкаф, набитый редкими томами, на которые только засматривался, и… Да мало ли на что молодому человеку можно потратить целое состояние. А две тысячи для коллежского секретаря за пару дней непыльной работенки – просто клад немыслимый.
И Ванзаров сдался. Вольный гений поработился злату, так сказать.
– Мне надо знать краткие сведения о подозреваемых… то есть родственниках, их биографии, отношение к Альберту и так далее, – сказал он.
– Нет, не нужно вам знать ничего. Рассмотрите чистым взглядом, может, заметите то, чего я не вижу.
Считая, что сделка состоялась, Сундуков перешел к деталям.
– Что вы из полиции, знать никто не должен. Скажем, мой деловой партнер… С этим вижу проблемку. Для партнера у вас одежка не подходит. Одно слово – обноски…[9] Ну ничего, быстро исправим…
На серебряный звон колокольчика явился господин в черной жилетке с портновской меркой. Надо же, какое совпадение! Гость был обмерен снизу доверху. Портной молча поклонился и исчез тенью. Надо понимать, костюм родится за ночь. Просто чудо. Хотя чего не могут деньги.
– Завтра жду пораньше, часикам к девяти. – Филипп Филиппович протянул ладонь. – Очень на вас надеюсь. Осветите окруживший меня мрак, как фонарь маяка.
После напутствия обратную дорогу Ванзаров нашел сам.
Супруги Макарские встретили дружеским щебетанием и накормили отменным ужином, рассказывая как бы случайно, какой Сундуков благодетель для всей округи. Ванзаров вида не подал, что знает, благодаря кому потратит выходные зря. Хотя не совсем зря. Пачка во внутреннем кармане делала жертву менее горькой. Он коварно отказался от водки, а пить одному под ласковым взглядом женушки у Лешеньки в горло не пошло. Точнее – не вышло. Так ему и надо. Не будет университетского товарища обманывать. Правда?
Дорогому гостю постелили на диване с окнами в яблоневый сад. Ворочаясь на новом месте, Ванзаров прикидывал, что дельце совсем пустяковое, заодно великолепная тренировка техники мгновенного портрета. Преступника ловить не надо, а логически определить, кто может готовить пакость. Плевое занятие для лучшего сыщика столицы. Комплимент логическим способностям так приятно ласкал гордость, что он невольно повторял слова Сундукова, пока не заснул совсем.
Утреннее солнце не успело выбраться из-за леса, а Ванзаров из постели, как на пороге объявился вчерашний портной. Из массивного свертка был извлечен отменный костюм, да еще сорочка с модным галстуком, и даже щегольские ботинки. Портной не ушел, пока господин Ванзаров не изволил переодеться. Одернул пиджак, разгладил лацкан, чуть натянул рукав и остался доволен работой. А уж как был доволен Ванзаров! Впервые видел в зеркале модного господина, который ему нравился. Прямо франт. Ну а госпожа Макарская зашлась от восторга, чуть молочник не выронила. Наверное, пожалела, что такого красавца упустила. Что с женщинами делает хорошо пошитый пиджак! Ну не в этом дело…
Просив не ждать к обеду и ужину, Ванзаров отправился в замок.
Около семейного гнезда кипела подготовка. Слуги бегали с корзинами провизии, горничные вытряхивали перины и постельное белье, повара чистили кур и капустные кочаны. А посреди хаоса возвышался Сундуков, следя и покрикивая: «Смотрите у меня, ротозеи, чтоб все было как на царском приеме! Иначе голов не сносить». Так грозен его окрик, что казалось, взаправду имеет власть карать и миловать. Хотя логика подсказывала, что домашнего палача с плахой даже его богатство не осилит. Не те времена, знаете ли, просвещение, личная свобода и все такое. Разве по шее дадут, да и то легонько, не батогами, а плеткой. Прогресс налицо.
Приближение раннего гостя Филипп Филиппович заметил издалека, прищурился, оглядел так и сяк и остался доволен.
– А ведь каков красавец! Хорош, шельма! – сказал он добродушно, похлопывая по плечу. – Ванзаров, вам годков… двадцать два, наверно…
– Двадцать четыре, – поправил гордый юноша.
