Стол накрыли в большом холле, стены которого подпирали новенькие рыцари в средневековых доспехах. Хрустальная люстра свешивались льдиной, грозя проломить стол, случись крюку сплоховать. Во главе застолья восседал Сундуков. На другом конце поместилось тишайшее существо, в котором внимательный глаз опознал безропотную супругу. По правую руку от хозяина оказалась милейшая тетушка с Алоизием. Слева – семейство Кряковых, рядом с которыми барышня Кунц. Как бы случайно пустой стул находился подле нее.
– Без вас не начинаем, милейший Родион Георгиевич, – без тени вежливости напомнил Сундуков.
Не просто гость, но суровый кредитор. Ванзаров не стал путаться в извинениях, а молча занял предназначенное место. Маргарита наградила томным ожидающим взглядом. Прочие родственники как по команде заулыбались, каждый по-своему, выражая дружелюбие врагу Сундукова. Только Алоизий был чрезвычайно занят ноздрей. До полного состава семейства не хватало Альбертика и Лидочки. Наверно, детям за взрослым застольем находиться не разрешалось.
Слуги разнесли густой мясной суп, от которого валил пряный аромат. В ранний ланч это блюдо не вписывалось. Но тут ведь не английский замок, отчего бы не поесть как следует, по-русски. Сундуков провозгласил тост за здоровье детей. Граненая рюмка в лапище казалась на удивления мелкой. Все покорно выпили и застучали ложками. Ванзаров не стал проверять, как ударяет водка в голову золотопромышленникам, пригубил осторожно. Зато налегая на суп, присматривался к сотрапезникам.
За столом царила тишина, натянутая канатом. Алоизий и Семен честно уплетали суп, милая Дуся осторожно косилась налево, но ее опережала Маргарита. Только тетушка Настасья Мироновна пребывала в задумчивости, изучая что-то на люстре, так что ложка безвольно повисла.
Обед обещал быть скучнейшей церемонией, как вдруг Сундуков отпихнул тарелку:
– Вам, господин Ванзаров, когда маленьким были, на день рождения что дарили?
Следовало сообразить, из какой жизни выудить воспоминания. Тут нельзя перепутать. Кто его знает, что дарят владельцам рудников в детстве. Ванзарову дарили книжки.
– Так, всякую мелочь, – лениво ответил он. – Побрякушки золотые, малахиты всякие, кажется, часы с брильянтами. Уже не помню.
Не ожидая такого, Филипп Филиппович растерялся, но быстро нашелся:
– Вот это я понимаю. А знаете, что мои дорогие родственники презентовали Альбертику? Нет, послушайте, это интересно. Тетушка заготовила чрезвычайно нужный подарок: аквариум с черепахой. Племянничек Алоизий, такой умница, – деревянный паровозик. В холодную зиму вместо дров пойдет. Но уж милая свояченица и того хлеще: книжечку с картинками! Великолепно, не так ли? Детей нищих чиновников и то лучше радуют.
Трудно надавать пощечины, не сходя с места. Сундукову удалось. Все, кто был за столом, спрятали глаза. Дамы и вовсе сдерживали слезы. Или что-то подобное.
– Если подарок от души, цена не важна.
Такой открытый вызов Сундукову давно не бросали. Тряхнув головой, словно зубр перед атакой, Филипп залился румянцем, грозившим лопнуть бешенством. Неизвестно, чем бы кончилось застолье, но прямой взгляд юного промышленника осадил Сундукова. Тот понял: они поменялись ролями и теперь главный вовсе не он. Сдал назад, пробурчал что-то и принялся за суп. А Ванзаров пожинал благодарные взгляды. Маргарита, чуть повернувшись, шепнула:
– Я рада, что наши комнаты рядом.
Этому Ванзаров совсем не обрадовался. Огорчать даму за ланчем – дурной тон. Еще, чего доброго, подавится.
Воцарившийся покой был нарушен хлопком двери. Нянька еле удерживала Альбертика за курточку, мальчишка вырывался. Спокойная Лидочка была рядом, но обгонять брата не спешила.
– Папа! Мне к тебе надо! – закричал Альбертик, тяжело дыша.
Сундуков махнул, дескать, пусть, все равно не отвяжется. Лица родственников приобрели слащаво-умилительный вид, обязательный при детях. Альбертик кинулся прямо к отцу. Зацепившись за шею, стал что-то горячо шептать на ушко. Судя по мягкости, расплывшейся по каленому лику, очаровательная детская блажь.
– Можно, милый, – сказал отец, потрепав по кудряшкам. – Беги, играй. Видишь, мы заняты. После покажешь…
К столу подступила Лидочка, как всегда очень серьезная.
– Папенька, можно я… – начала она, но папенька не стал слушать, отправил восвояси.
Нянькая забрала детей.
Родственники наперебой стали обсуждать, какой милый и смышленый мальчик растет, но под тяжелым взглядом Сундукова восторги выдохлись, как воздух из шарика. Обед завершился в тишине. Филипп Филиппович встал первым, объявив, что до ужина всяк может распоряжаться собой как ему вздумается. Ужин в восемь, не опаздывать.
Барышня Кунц бросала такие взгляды, что Ванзаров поспешил отговориться срочным делом. Быстро поднялся наверх и заперся в своей комнате. Следовало дать пищу логике, но пища обеденная оказалась столь обильной, что потребовалось скинуть пиджак и ослабить галстук. За ними ремень. И немного прилечь. Ну а что вы хотите?
