«Все правильно, я не ошибся, – сказал он себе. – Эта дама – не кто иная, как пугливая скромница, с которой я сегодня познакомился. Куда это она? Сколько грации в ее походке, сколько элегантности в каждом жесте! Однако! Что ж, тем хуже, раз она сегодня дважды попалась мне на пути, я узнаю, где она живет!»
После столь замечательных рассуждений Ролан выпустил густой клуб дыма и украдкой пошел за женщиной, которую, по воле случая, ему вновь довелось повстречать.
Идти пришлось долго, очень долго. Дама не оборачивалась, но время от времени бросала те особые взгляды, которые являются исключительной привилегией женщин и позволяют видеть, что происходит у них за спиной. Остановилась она лишь на подступах к улице Сент-Элали.
Перед тем как войти в дом, женщина повернула голову на редкость естественным жестом, заметила, по-видимому, Коарасса, залилась румянцем и два раза резко стукнула в дверь.
Молодой американец остановился на почтительном расстоянии. Но переступая порог, очаровательная молодая дама, не на шутку напуганная присутствием Ролана, сделала настолько резкое движение, что ее платье зацепилось за железную скобу для очистки обуви от грязи, которые все еще встречаются у входа во многие дома.
Коарасс бросился вперед, отцепил ткань и склонился в поклоне перед бордоской – такой пленительной, но вместе с тем такой хрупкой.
– Ах, сударь! Как же скверно вы поступили, что пошли за мной.
– Что ж, мадам, – ответил Коарасс, – я виноват даже больше, чем вы думаете, потому что не нахожу в себе смелости раскаяться в содеянном.
– Увы! Какое вам дело до репутации несчастной женщины.
Ролан собрался было ответить, но дама вдруг побледнела, шагнула вперед, бросила на улицу взгляд и воскликнула: – Я погибла!
Затем бросилась в коридор, вытянула руки в попытке ухватиться за некую воображаемую опору и упала в обморок.
Ролан ринулся вперед, подхватил ее в свои объятия и… изумленно застыл.
Но несмотря на это, перед тем как остаться наедине с прекрасной, лежавшей без чувств дамой, на всякий случай захлопнул ногой дверь.
Она и в самом деле была очень красива. Американцы стараются поменьше говорить о любви, предпочитая словам действия.
И право же! Не желая упускать столь заманчивого случая, Коарасс склонился над восхитительной девушкой, не подававшей признаков жизни, и страстно припал устами к ее обескровленным губам.
Этот поцелуй, должно быть, обладал особыми достоинствами – почти в то же мгновение женщина открыла свои томные глаза. На губах ее блуждала улыбка.
Но когда она увидела Ролана, из груди ее вырвался негромкий крик.
– Вы! Опять вы! Но, сударь, вы меня погубите.
– Простите… – пробормотал Ролан.
Сказать что-то еще он не успел – кто-то с силой стукнул в дверь. Затем еще раз.
– На этот раз со мной все кончено, – прошептала молодая женщина.
– Послушайте, мадам, неужели вы думаете, что потомок рода Коарассов не в состоянии вас защитить? Если этот господин стучит, пусть! Не будем ему мешать.
С этими словами Ролан подхватил даму на руки и, легкий как птица, взлетел на второй этаж.
– Но куда вы? – спросила его ноша.
– Куда пожелаете, лишь бы вы больше не боялись, а я мог без конца повторять, что вы восхитительны.
– Сударь!..
– И обожаемы.
– Сударь…
– Не говорите больше ничего, иначе я открою вашему мужу дверь и поцелую вас прямо у него под носом.
Ничто не нравится женщине больше, чем храбрость, ничто не прельщает ее больше, чем нежная, одухотворенная пылкость.
– Делайте что хотите, – покорно ответила вконец обескураженная супруга мужа, вовсю колотившего во входную дверь.
– Куда вас отнести?
– Не на третий этаж, на четвертый.
– Хорошо, – ответил Ролан, взбегая по лестнице. – Пришли. Что теперь?
– Теперь толкните вот эту дверь прямо перед вами.
– Слушаюсь.
– И будьте так добры, поставьте меня на землю.
– Повинуюсь, мадам, хотя и не без сожаления. Не знаю, было ли хорошо вам у меня на руках, но для меня нести вас было сущее удовольствие.
– Умоляю вас, сударь, вместо того чтобы болтать, действуйте. Мы подвергаем себя огромному риску.
– О какой такой опасности вы, в конце концов, говорите?
– Скоро узнаете. А пока поверните в замке ключ.
Коарасс сделал то, что от него требовали, с удивлением услышал, как позади него открылась дверь, и обернулся.
– Быстрее, – сказала дама.
Они оказались наверху какой-то лестницы.
– Боже праведный! Я сплю!
– Да нет же!
И дама не мешкая увлекла молодого человека за собой. Они спустились на первый этаж и оказались в длинном, мрачном коридоре.
– Я не пойду дальше до тех пор, – воскликнул Коарасс, преклоняя колено, – пока вы не пообещаете встретиться со мной вновь!
– Но я не могу.
– Ну что ж! Тогда я больше не сделаю ни шагу.
Женщина помрачнела и огорченно спросила:
– Почему вы меня преследуете?
– Я? Вас преследую? Мадам, да я ради вас даже жизни не пожалел бы.
Самым удивительным было то, что Ролан и в самом деле так думал. Настолько, что после этих слов встал, заключил очаровательную трусиху в объятия и еще раз нежно припал к ней губами.
