Блудница даже вспомнила, как он был нежен и добр. Она поняла многое из того, что без ее ведома произошло за последние сутки. А чего не поняла – о том догадалась.
– Странно, – наконец медленно произнесла она.
– Что? – спросил Ролан.
– Да так, ничего, – ответила Анжель и покраснела.
– Что означает это твое «ничего»?
– Ерунда, оставим это.
– Ну уж нет, что ты хотела мне сказать?
– Я хотела… нет, я не могу…
– Какая же ты трусиха. Все ты можешь! Давай, выкладывай.
– Ну хорошо! Мне сейчас показалось, что я нашла в тебе не только самого красивого, но и самого лучшего мужчину на всем белом свете.
– Ох! – ответил Ролан. – Как же они скучны, все эти комплименты.
– Да… комплименты… – вполголоса промолвила Анжель.
Затем оттолкнула тарелку и к еде больше не прикоснулась. В ее душе зрела настоящая революция.
Ролан стал допытываться, что с ней случилось, почему у нее такое грустное лицо и что ее так опечалило. Сначала она отказывалась отвечать, но потом, будто приняв самое важное в своей жизни решение, воскликнула: – Да, ты прав, давай будем жить! Жить и любить друг друга! Это вернее всего.
С этими словами она бросилась к возлюбленному и безумно, будто в порыве исступления и неистовой страсти, обвила его шею руками.
Молодой человек, посчитав это приступом разгоревшейся с новой силой любви, сопротивления оказывать не стал.
Близился вечер. Равнодушное отношение Анжель к Ролану сменилось некоторым интересом. В шесть часов она сказала: – Ты мог бы уйти. Уже шесть часов, стемнело, и ты выйдешь из дома незамеченным.
– Зачем ты мне это говоришь? – спросил Ролан.
– Просто так.
– Ты что, меня больше не любишь?
– Несчастный! – в отчаянии воскликнула она. – Не приставай ко мне со своими расспросами.
– Да что с тобой? – спросил Ролан.
– Я… я… я хочу, чтобы ты ушел.
– Почему?
– Я не могу тебе этого сказать.
– Ты что, чего-то боишься?
– Нет, – ответила Анжель. – Но мне почему-то тревожно.
– Ты, верно, устала? – спросил Коарасс.
Услышав этот вопрос, женщина со слезами бросилась Ролану на шею. Почему она плакала? Ролан подумал, что это от нервного перевозбуждения, заключил ее в объятия и стал нашептывать на ушко самые нежные и ласковые слова.
Три часа спустя Коарасс все еще оставался в квартирке распутницы. Положив ему на плечо голову, Анжель глядела на него томным взором, выражавшим не только искреннее восхищение, но и фанатичное обожание.
Колесо судьбы сделало оборот – на этот раз уже Анжель полюбила, возможно, впервые в жизни, но страстно, до безумия.
Это чудо сотворили молодость, красота и сердце Ролана. Не сводя с него глаз, женщина, черпая слова в самых глубинах своей души, сказала: – Ах! Это правда, теперь я действительно тебя люблю.
– Почему только теперь? А час назад не любила?
– Час назад? – переспросила Анжель, будто во сне.
И вдруг подпрыгнула, словно застигнутая врасплох тигрица, опасающаяся за жизнь своих малышей, и пронзительно вскрикнула.
– Уходи! – сказала она Ролану. – Уходи! Быстрее!
– Что это на тебя нашло, Анжель?
– Умоляю тебя, замолчи! Вот твой костюм, шляпа, одевайся и уходи – во имя неба, во имя нашей любви, во имя твоей матери, если ты, конечно, ее любишь.
– Да что, в конце концов, случилось?
– О Боже! Молиться я не умею, а как иначе ему сказать? Я люблю тебя, даже обожаю, и поэтому заклинаю бежать.
– Бежать? Ничего не понимаю.
– Господи милосердный! Как мне его убедить? Он мне не верит. Ролан, ты хочешь быть со мной?
– Ну конечно.
– Тогда уходи, немедленно. У меня такое ощущение, что случится беда, что ночью вернется муж.
– Глупышка.
– Не говори так. Предчувствия еще ни разу меня не обманывали.
– Ты просто хочешь меня отослать, вот и все.
– Отослать? Несчастный! Я хочу тебя спасти.
– Помилуй!
– Ах! – воскликнула женщина. – Что же, никто не сможет сказать, что его убили у меня на глазах! Господин Ролан де Коарасс, я заманила вас сюда преднамеренно, здесь вас ждет смерть. Если вы сейчас же не уйдете, через десять минут может быть слишком поздно. Четыре часа назад я вас полюбила и теперь хочу спасти. Так что соблаговолите уйти.
– Бедняжка, ты потеряла рассудок.
Несколько мгновений Анжель молча смотрела на юношу.
– Значит, остаешься? – холодно спросила она.
– Еще бы, черт подери!
– Ну что же, тогда будем защищаться.
– Значит, это не шутка? – спросил Ролан.
– Ты думаешь, я шучу? Нет, клянусь, я говорю серьезно.
– Но тогда кто ты? И что такого сделала?
Анжель разрыдалась, бросилась перед Коарассом на колени и стала сквозь слезы осыпать себя упреками. Затем рассказала о плане, целью которого было покушение на жизнь ее возлюбленного.
– Несчастная! – стенала она. – Кто бы мог подумать, что я влюблюсь до безумия, влюблюсь до такой степени, что забуду час, когда придут убивать моего милого Ролана. И кто я после этого! Только что ты спрашивал меня, кто я. Я тебе отвечу: я бессердечная тварь, сначала примкнувшая к гнусным заговорщикам, но теперь не желающая принимать в этом участия. Все, конец, чтобы добраться до тебя, им сначала придется убить меня.
– Вот что, дорогая, хватит плакать и рвать на себе волосы, давай лучше, по возможности, все спокойно обсудим. Кто желает моей смерти?
