Автоматические двери аэропорта открылись, выпуская очередную группу туристов, которые разошлись во все стороны. Некоторые из них выстроились в очередь за такси, а кто-то бросился в объятия родных. Я наблюдала за воссоединением одной пары: парнем, одетым в армейский камуфляж, и плачущей девушкой. Крупные искренние слезы текли по ее щекам. Я могла бы написать об этом моменте песню. Воссоединение солдата с любимой всегда было актуальным.
— Алло! Земля вызывает Бруклин! — раздался голос около меня.
Когда я оторвала взгляд от парочки, то обнаружила свою сестру, которая стояла прямо передо мной, как лучик солнца в пасмурный день. Она была в белых кроссовках, обтягивающих джинсах и майке с каким-то логотипом, открывающей одно плечо. Конечно, я его не узнала, потому что по сравнению с сестрой была древней двадцатисемилетней старухой. Она собрала свои темно-каштановые волосы в свободный пучок, а ее улыбка практически коснулась уголков ее светло-карих глаз.
— Камми! — завизжала я, подпрыгивая, чтобы обернуть свои руки вокруг нее.
После того как я пятидесятый раз крутанула ее вокруг своей оси, она, наконец, запротестовала.
— О, господи, я всю дорогу буду блевать на твои ковбойские сапоги!
— НЕТ! — заорала я, выпуская ее и отскакивая назад
— Я так рада! — сказала она, оглядывая пейзаж Монтаны, который был виден из входа в аэропорт. Две недели без сестренки оказались сложнее, чем я думала. Хотя мы созванивались и переписывались каждый день, я все равно по ней скучала.
— Дамы, что вы собираетесь делать в Монтане? — крикнул один из папарацци.
Хэнк практически зарычал на человека. Обычно, когда один из них заговаривал, остальные тут же начинали галдеть, поэтому Хэнк сделал шаг вперед и сказал нам с Камми идти в машину, которая стояла у бордюра. Как только двери закрылись, а тонированные стекла поднялись, я откинулась на сиденье и просто обняла Камми.
После гибели наших родителей лучше было бы взять их роль на себя, но я всегда старалась сохранить наши сестринские отношения. Глядя на нее, как никогда выглядевшую по-взрослому (потому что — да, так оно и было), я почувствовала «родительскую гордость», хотя, наверное, ничего не сделала для ее успеха.
Камми была умна и собрана. Она всегда стремилась, чтобы преуспеть в чем-то, что делала, и я восхищалась этим.
— Ты собираешься так пялиться на меня до конца нашей поездки? Потому что, если это так, я достану iPad и буду тебя игнорировать, — поддразнила она меня с небольшой улыбкой.
Я покачала головой и глубоко вздохнула, пытаясь избавиться от бушующих эмоций. Камми нужна нормальная я, а не сумасшедшая ревущая девица.
— Чем ты хочешь заняться, когда мы приедем в Биг-Тимбер? — спросила я, доставая телефон, когда он зазвонил. Там было полно сообщений и е-мейлов от людей с моей индустрии, но, конечно же, ничего от Джейсона. Я была с ним прошлой ночью, когда мы «тестировали» садовую мебель, стараясь быть как можно тише. (Это было довольно ужасно, учитывая, как больно дерево впивалось в кожу. Давайте просто скажем, что плетеные отпечатки на заднице держаться дольше, чем вы думаете). Он еще не проснулся, когда я ушла, чтобы встретить Камми, и, насколько я знаю, он вообще не помнил, что она приедет в гости на выходных.
— Хмм, у них есть здесь суши? Я ужасно хочу острого тунца, — ответила она.
Я одарила ее серьезным взглядом.
— Ты осознаешь, как мы далеко от океана, правда?
Камми улыбнулась.
— Ну, хорошо. Я просто возьму тройную порцию горячих ковбоев Монтаны, пожалуйста.
Легкая улыбка Дерека промелькнула у меня в голове, а затем я подумала о том факте, что по возрасту он ближе к Камми, нежели ко мне.
— Тут есть один парень, который работает на Джейсона. Я не знаю, чем он там занимается. Думаю, помогает с животными и сотрудниками.
— Хах, — Камми ухмыльнулась. — Полагаю, Джейсон занимает твое время.
Мои глаза расшились от страха. Я не говорила ей о моей договоренности с Джейсоном. Это не было осознанным решением, я просто решила держать ситуацию в секрете. Возможно, я так делала, потому что не понимала, что именно происходит, а, может, я не хотела слушать ее осуждение. Так или иначе, это был мой маленький секрет.
Мое молчание побудило ее продолжить:
— Ну, знаешь, с песнями и прочей чепухой, — уточнила она, бросая на меня подозрительный взгляд.
— Ах да. Точно. Мы очень много писали. Думаю, закончим через несколько дней.
Камми захлопала.
— Это прекрасно! Значит, ты приедешь домой раньше. ЛА без тебя отстой. Я гуляла с людьми с моей мастерской, и все, о чем они могли говорить, так это об архитектуре. Если мне придется слушать споры насчет противопоставления модернизма классицизму, я впечатаю этого человека в Дорическую колонну.
Она издала блюющий звук, и я рассмеялась.
— Ну, я гарантирую, если ты скажешь слово «Дорический» еще раз в моем присутствии, я незамедлительно усну.
Камми улыбнулась.
— Замечательно.
— Ты закончила свой проект?
Она кивнула и уронила голову на подголовник.
