– Смотри! Говорила же тебе, что эта штуковина важна!
Он забрал у меня мумию и изучил.
– Ага, только пока не подключим ее к компьютеру, не узнаем насколько.
– Не оскорбляй мое чутье, приятель. – Гейс пел в унисон с моим волнением. Ведь я делала то, что поручил Магуайр: следовала подсказкам, которые приведут к Алексис.
На обратной стороне мумии было что-то написано. Теперь я поняла, почему Карсону не удалось прочитать надпись при свете фонарика. Большая часть черных чернил облупилась. Я смогла разобрать половину букв, а моя память заполнила пробелы.
– Она из Института востоковедения на базе Чикагского университета.
– Это важно? – поинтересовался стажер.
– Возможно, – произнесла я вслух. – Очередное совпадение.
Не потому, что флэшка выглядела как мумия из музея, специализирующегося на египетских артефактах и Востоке. А потому, что нечто, имевшее отношение к Алексис, оказалось связано со мной.
Подошла официантка, чтобы собрать наши тарелки и спросить, не желаем ли мы чего-нибудь еще. После того как она оставила чек, Карсон просто сказал:
– Поясни.
Я подалась вперед, облокотившись на стол:
– Алексис изучает классические языки, так? Латынь, греческий и всякую дребедень о рождении цивилизаций. Египтология из другой оперы, но между этими науками не такая уж большая пропасть. И теперь еще это. – Я подняла мумию-флэшку, временно обезглавленную, и выпалила звенья моей логической цепочки: – То есть у нас в наличии древний мир, египетская мумия, относящаяся к Анубису, шакалоголовому богу мумификации, который наводит меня на мысль о шакале Оостерхауса.
По всей видимости, Карсона мои доводы не впечатлили так, как я ожидала.
– Ну да, кажется, с шакалами и правда сходится, – согласился он и снова забрал у меня накопитель. – Думаешь, на флэшку записана информация, которая поможет нам найти оостерхаусовского?
– Алексис спрятала то, что хотели заполучить гады из братства.
– Но мы не уверены, что ее похитили именно они, – заметил Карсон, и я так и не поняла: он что, решил поиграть в адвоката дьявола? – Может, братство – вторая группировка, охотящаяся за шакалом.
– Вторая группировка, охотящаяся за тем, о чем никогда не слышал интернет? Каковы шансы?
Он одарил меня взглядом, в котором читался вопрос: каковы шансы, что у главаря преступной организации окажется собственная штатная ведьма, которая поможет ему выкрасть у ФБР несовершеннолетнего экстрасенса, дабы разыскать его похищенную дочь? Или еще какой неправдоподобный сценарий.
– Не будем делать поспешных выводов, – произнес Карсон вслух. – Я согласен, что братство с этим как-то связано, только не согласен с тем, как именно.
– Ладно. – Барабаня пальцами, я пыталась решить, как много ему рассказать о неожиданной встрече с телохранителем-водителем, и какую формулировку выбрать, чтобы не выглядеть сумасшедшей. – Вот еще одно совпадение. Водитель Алексис – ну, его фантом – сказал нечто странное о черной собаке. Может, это то, что он видел, когда умер, или видел его дух, не знаю. Но шакала и собаку легко спутать. Вряд ли Анубис стал бы терроризировать духа. Вообще-то, ему полагается защищать мертвых…
Я умолкла, заметив выражение абсолютного неверия на лице Карсона.
– Ты же не намекаешь, что древний египетский бог явился в Миннесоту?
– Конечно, нет, – фыркнула я, потому что это полный бред. – Кто приедет в Миннесоту зимой по доброй воле?
Карсон одарил меня одним из своих изучающих взглядов:
– Ты снова ведешь себя несерьезно.
Он меня раскусил. Несерьезность означает мандраж. А тень Верзилы вызывала у меня мандраж. Как и исчезновение миссис Хардвик. Кто-то – или что-то – вмешивался в мир духов.
Я обратилась к своему последнему доводу, насадив голову обратно на мумию и держа ее так, чтобы показать логотип:
– Тогда вот еще. Институт востоковедения – это исследовательская организация и музей истории Ближнего Востока. Одно из лучших мест для подготовки египтологов на протяжении нескольких веков. В двадцатых годах моя пра-пра-тетя участвовала в нескольких экспедициях от института. Она своего рода семейная легенда.
Брови стажера изогнулись:
– Она пробудила мумию?
– Не совсем. – Просто скажем, что я не первая из Гуднайтов, кто вляпался по уши из-за покойников. – Однако Институт востоковедения еще одна связующая ниточка с Древним Египтом, и нам известно, что Алексис там бывала.
Карсон забрал у меня накопитель, держа его так, будто смотрел мумии в глаза:
– Думаешь, шакал Оостерхауса там? Или, может, то, что к нему приведет?
Что я думала? «Доказательство до ужаса косвенное», – сказал бы Тейлор. Экстрасенсорные улики не являются допустимыми; моя работа заключалась в поиске связей между кажущимися случайностью вещами, которые потом могли указать путь к неопровержимому доказательству. Хотела бы я предоставить таковое Карсону, но располагала лишь шестым чувством.
