В глубине души она знала, что циничный внутренний голос прав. Она обязана выполнить свою часть сделки. Это единственная возможность заставить Гальверона сдержать данное слово.
Алианна глубоко вдохнула. Ей был известен способ, дающий шанс пробраться через площадь незамеченной. Хотя при мысли об этом у нее свело желудок, другого пути воровка не видела. Она вынула кинжал из-за пояса и сунула его в ножны на запястье, откуда его легко можно было вынуть, не рискуя запутаться в плаще. Затем, надвинув капюшон прямо на лицо, она легла на живот и поползла.
Она как могла плотнее прижималась к земле, двигаясь с болезненной осторожностью, выбирая путь между нагромождениями трупов. Если вдруг ее заметят, несмотря на Пакратов плащ, девушка надеялась, что ее примут за одно из тел. Падающий и кружащийся снег прикроет все признаки ее передвижения. Остается только молиться, чтобы никто из тварей не учуяли живое мясо, несомненно, более лакомое, чем замерзшие трупы.
Необходимо было оставаться поближе к стене с ее тенями снежными завихрениями. Ползти через центр открытого пространства, сплошь занятый крылатыми хищниками, было бы самоубийством. Так что эта часть ее путешествия должна занять даже больше времени, чем она пробиралась от Цитадели до базилики. Она понимала, что каждая минута промедления увеличивает риск для людей в Храме, но это волновало ее в последнюю очередь. Если промедлить, холод станет для нее таким же смертельным врагом, как и крылатые твари: будучи вынужденной передвигаться по заснеженной земле крайне медленно, она теряла тепло е угрожающей скоростью. Через несколько минут ее начало трясти, несмотря на теплую одежду и плащ. Штаны на коленках пропитались ледяной жижей, и воровка знала, что одежда скоро протрется и уже не будет защищать от прикосновения к ледяной земле. Скоро она ощутила, что влага пропитала даже кожаные перчатки Мечей Божьих, которые она надела. Но теперь у нее не было выбора — она должна двигаться, не важно как. Алианна отчаянно пыталась подбодрить себя.
Обнадеживающие мысли. Как жаль, что их недостаточно, чтобы оградить ее от ужасов ночи. Чтобы не быть замеченной крылатыми хищниками, Алианна была вынуждена распластаться ничком, не поднимая головы, прижимаясь лицом к мертвецам, которые лежали повсюду. Их лица — там, где они еще оставались, застыли в выражении муки и ужаса. У некоторых кожа была содрана, обнажая белые кости черепов. У многих головы были раздавлены как яичная скорлупа. Алианна благодарила судьбу за то, что снег хоть немного прикрыл трупы, сотни тел были растерзаны, и землю покрывала плотная корка смерзшихся внутренностей и крови. Конечности вывернуты под неестественными углами. Оторванные, изжеванные руки и ноги с клоками плоти валялись на снегу там, где обедали крылатые хищники. Трупы носили на себе следы пиршества воронов и крыс, на месте глаз зияли черные кровавые дыры. Возможно, и к лучшему: Алианна не смогла бы выдержать взглядов стольких мертвых глаз. Ей представлялись подобные картины в Кавернах, где множество ее друзей пало под натиском крылатых тварей. Она задрожала.
Алианна сделала осторожный вдох, борясь с тошнотой. Стараясь успокоить себя, она хотела задышать глубже, но не осмелилась. Несмотря на холод, воздух был наполнен вонью и смрадом гниющих трупов. Только низкая температура не дает ей сделаться еще интенсивнее.
Наконец воровка достигла угла Храма и поползла вдоль его обширного фасада. Теперь она была на половине пути к своей цели и каждый следующий ярд приближал ее к убежищу.
Алианна ужом ползла вперед. Она знала, что содрала кожу на обеих коленках, но уже настолько замерзла, что слабо чувствовала боль. Чем ближе она подбиралась к цели, тем быстрее теряла терпение. Почему путь до дверей проклятого здания занимает столько времени? Зачем они сделали чертов Храм таким громадным?
