На слова тени главмагистр ничего не ответил, однако всем своим видом показал, что не оценил «выходку». Это уже второй раз, когда Елеазар совершил подобную глупость; первый раз он сломал охраннику нос, но в том был виноват не только Елеазар. К несчастью для охранников, они привыкли, что в красном списке на самые почетные гости, вот и позволяют себе лишнего. Играет свою роль и то, что Елеазар чуть ниже среднего роста, и на вид почти не отличается от обычного горожанина, за исключением его странной чёрной одежды с капюшоном, идеально-чистых чёрных волос и чёрной сумки средних размеров, которую он всюду носит с собой.
– Ты ошибаешься, если думаешь, что я ничему этому не обучен. Уверен, ты знаешь, как расслабить шейные мышцы, и также я уверен, что ты это сделаешь, если не хочешь потерять моё доверие.
– Хм, – ухмыльнулся Елеазар и неторопливо пошел к охраннику, который к этому времени уже стоял на одном колене, держась за шею. Любое движение шеей доставляло ему ужасно-острую боль, это тень знал не понаслышке ведь «добрый» Назар после обучения чему-то, нередко демонстрировал ученику эффект на нём же. «Практика» помогала лучше понимать когда, и при каких условиях, использовать ту или иную болевую точку.
– Убери руки от шеи, – подойдя к здоровячку, проговорил тень. – Будет слегка больно, но ты должен быть расслаблен.
Иларон догадывался, на что способна сила Елеазара, однако он никогда не видел, чтобы Елеазар оказывал кому-то помощь. Характер человека проявляется во всём, будь это взгляд, движение, или случайно сказанное слово. Благодаря врожденной наблюдательности Иларон крайне редко ошибается в людях, но даже так, Елеазар до сих пор оставался для него загадкой. Не зря говорят, что глаза это зеркало души, иногда, только взглянув в них, Иларон может увидеть очертания личности. Он видел усталый взгляд, видел глаза полные сил и эмоций, а также видел «блестящие» глаза ищущие наживу, однако таких глаз как у Елеазара, он не видел никогда. В его чёрных глазах не чувствуется эмоций или желаний, такое ощущение что в них и вовсе ничего нет кроме тёмной пустоты.
Чем больше Иларон следил за движениями Елеазара, тем больше убеждался, что Елеазар отличается от всех убийц, которых он когда-либо знал. Когда человек занимается тем, чем не привык заниматься, его движения неосознанно приобретают оттенки характера и личности, но наблюдая за Елеазаром, главмагистр видел сплошные противоречия.
– Как могут в безжалостном убийце одновременно доминировать ненависть, непреклонность, доброта и забота? – мысленно проговорил Иларон, в попытках понять Елеазара. – Это возможно только в одном случае: видимо, в Елеазаре до сих пор живёт часть утерянного, но не забытого прошлого. Если так, то всё сходится, война никого не обошла стороной, после неё любовь, забота, и доброта Елеазара скрылись глубоко в душе, а их место заняла ненависть.
Столько времени прошло… – промелькнуло в мыслях Елеазара. – Иногда, кажется, что это был лишь сон, и что моя жизнь всегда была такой, без капли света и надежды. Всё хорошее осталось в прошлом, а прошлого не вернуть, не исправить, и даже не забыть. Капкан, который захлопнулся и оставил другого меня в воспоминаниях, навсегда.
– Ну ты даёшь, – удивлённо и одновременно восторженно проговорил Елеазар, разминая лодыжку Севастьяну, своему младшему брату. – Как ты так умудрился её надорвать? Что ты вообще делал!?
– Я искал подходящую заготовку… – виновато произнёс Севастьян. – Папа сказал, что для резки нужна свежая древесина, иначе получится некрасиво.
– А не рановато ли, в семь лет заниматься резкой? – взволнованно посмотрел на младшего брата Елеазар. – Ножом можно очень сильно порезаться…
– Меня папа научил, он сказал, что у меня хорошо получается, – с честными глазами ответил Севастьян и достал две грубовытесанные фигурки, похожие на мечи, правда, довольно «толстые».
– И точно, у тебя талант, – совершенно серьёзно проговорил Елеазар. – Ты сам их сделал?
– Да, и никто мне не помогал, – на этих словах у Севастьяна ещё больше загорелись глаза. – Я видел, как ты красиво рисуешь, и мне тоже захотелось чем-нибудь таким заняться. Только вот рисовать намного труднее чем, кажется, поэтому я решил пока что повырезать фигурки из дерева, как папа.
– Не пытайся ровняться на меня, у тебя куча своих талантов. В семь лет я не умел рисовать и уж тем более не умел вырезать фигурки, в отличие от тебя.
– Но ведь… на тебя даже Ноланд ровняется.
– Кто тебе такое сказал? – закончил Елеазар разминать лодыжку и сел рядом со Севастьяном, на уличную скамью.
– Папа сказал… – опять Севастьян припустил голову.
– Вчера на тренировке он мне здорово вмазал, я от него даже не ожидал, – улыбнулся Елеазар. – У него, как и у нас всех, куча талантов. Кстати о Ноланде, он наверняка уже всё приготовил.
– Вы куда-то с ним уходите? – всё ещё со сверкающими глазами спросил Севастьян.
