Последняя мысль тут же породила две идеи. Первая — попробовать заточить каменный осколок Рыма. Вторая стала следствием первой. Зачем влиять на структуру камня, когда можно на время уплотнить молекулы воздуха. Про всякие воздушные хлысты и лезвия читать доводилось, общее представление о физике процесса есть — так почему бы не попытаться? К тому же, можно и собственную руку как направляющий и ограничивающий объем использовать.
Впрочем, сразу лезть с помощью не стал. Не хотелось опозориться. Отлетел чуть в сторону, потыкал пальцем в листок, как бы настраиваясь на контакт с материальным миром. Представил, как ноготь вытягивается и становится тоненьким-тоненьким. Взмах, и сорванный лист летит на землю. «Паршивый из меня Росомаха», — вздохнул про себя и повторил попытку. На этот раз действовал медленно, удерживая в голове представленный образ ногтя-ножа и сознательно направляя в палец ток маны. Последнее удалось легко, воображение так же не подвело, но результат все равно посредственный вышел. Однако, на этот раз удалось все же надреза добиться, а не просто листок оторвать.
«Ну хоть расход мизерный», — хмыкнул, прислушиваясь к телу, и продолжил экспериментировать. Честно говоря, увлекся. Лишь раздавшийся за спиной вздох вернул к реальности — Рым справился с первой лещиной и теперь, удивленно хлопая глазами, смотря в мою сторону. «Упс», — шепнул тихонько, оценив кучу нашинкованных листьев и веток. Не сказать, чтобы она была выдающейся, но… она была.
— Молодец, — похвалил Рыма, подлетел к нему и срубил вторую лещину.
— А… га, — кивнул он, тряхнул головой и, подхватив ветки, потащил их к верши.
Как-то глупо получилось, но уж лучше так, чем на ходу сочинять объяснение или говорить правду. Вот ведь глупость, нашел чего стесняться. Как же, показать себя криворуким неумехой перед мальчишкой — невместно. Тьфу, блин. В общем, дав себе зарок быть внимательней и разобраться с новыми способностями как можно быстрей, полетел следом.
Удивительно, но волокуши удалось сделать сразу. Причем, несмотря на тяп-ляп подход, получилось вполне прилично. Бахрома из кожаных полосок, обильно использованных Рымом при создании верши, помогла надежно закрепить лещины. Она же и материалом для своеобразной упряжи выступила.
— Не тяжело? — спросил влезшего в хомуты Рыма.
— Не, — весело ответил тот и бодро потащил волокуши.
Разумеется, на долго его не хватило. Мне было прекрасно видно, как иссякает в нем прана и тускнеет аура. Впрочем, крошечная капелька маны, покинувшей меня и искоркой влетевший в его плечо, позволила Рыму взбодриться и продолжить тащить груз. Несмотря на остававшиеся во мне крохи силы, я мог бы еще долго стимулировать его, но, откровенно говоря, идея самим переть улов нравилась мне все меньше и меньше.
«Приехали», — буркнул, когда наш путь привел к довольно крутому подъему. Вообще-то, не такой уж он и крутой, но для Рыма, запряженного в волокушу, он все равно что отвесная скала.
— Стой, — махнул рукой, увидев сосредоточенно нахмуренные брови мальчика.
— Я…
— Даже не пытайся, — отрицательно мотнул головой, не став слушать этого «с'aма с усама».
Смерив взглядом волокуши и длину подъема, прикинув собственные силы, решил не заниматься глупостями. Мало ли, как оно на стоянке племени обернется. Может кому в челюсть врезать надо будет или еще как проявится. Была бы веревка подлинней, изобразил бы лебедку, и нет проблем, а так… разве что с помощью самопального рычага, но это еще то извращение.
— Выпутывайся и беги за Хыром, я за добычей присмотрю, — скомандовал, приняв окончательное решение.
— Ладно, — вздохнул Рым поникнув.
Хотелось ему рыбу лично притащить. Прямо вижу, как бы он гордо лямки скинул, выпрямился, и, указав на улов, выдал удивленным соплеменникам что-то в духе «кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста». Нет, вряд ли бы он так поступил, гордо отойти в тишине — это ему ближе. Все равно бы на него смотрели разинув рты. Особенно девчонки. Мелкий-то он мелкий, но двенадцать зим уже прожил, а ведь средний возраст в эти времена лет тридцать.
Так, ладно, с этим потом разберемся, не самое приоритетное, хоть и весьма важное для меня. В конце концов, один истинный шаман — риск оказаться в изоляции. «Вот дурак, надо было мальчика проводить», — пронзила мысль, но лететь за Рымом уже не имело смысла. Он, поди, к стоянке уже подбегает. «Могли бы и просто покричать», — проворчал, потерев лоб. Что-то я плоховато соображаю. Не иначе недостаток маны сказывается. Или это последствия нагрузки на разум?
Ответа так и не нашел. Даже поискать не успел. Хыр с учеником прибежали. Радостный, а то и вовсе счастливый лже-шаман, которому тяжело дышащий Рым прямо на ходу обо мне рассказывал, остановился рядом с волокушей, бросил взгляд на ученика и, когда тот указал на меня, отвесил поклон. Неожиданно. Мягко говоря, подобное совсем не в традициях племени.
— Великий небесный дух, благодарю тебя за помощь и покровительство, — продолжил удивлять Хыр.
— Всегда пожалуйста, — ответил, машинально повторив касание рукой сердца.