Все эти мысли промелькнули за краткий миг, а потом были снесены ураганом эмоций Рыма. «Так его!» — ликовал мальчишка, еще не успевший понять, что Гам вступил в заранее проигранную схватку. Впрочем, обо всем по порядку.
Опытный охотник использовал дух мыши не для того, чтобы сорвать «внезапное» нападение. Ему требовалось выманить чужого покровителя и поставить того в удобное для себя положение. Что ж, он великолепно справился с задуманным. Медведь-призрак бросился на своего же последователя и ударом лапы заставил того замолкнуть навсегда. Рым не понял, верней, не обратил внимание на то, куда именно бил медведь-призрак, а между тем, тот бил по чужеродному духу сместившемуся в район живота. Вместе с тем, покровитель дикарей оказался не только боком к Гаму, но и припал к земле. Охотник тут же воспользовался моментом и запрыгнул на его загривок. Рым радовался удачном маневре так, словно Гам уже победил, но все еще только начиналось.
Взвившийся на дыбы медведь-призрак замолотил лапами по воздуху, принялся крутиться, дергаться и прыгать, пытаясь сбросить врага, но тот держался крепко. Попытка раздавить нахала так же не возымела успеха. Бить вцепившемся мертвой хваткой Гаму о деревья или кататься по земле было бесполезно. Похоже, тем владела лишь одна мысль — держаться. При таком подходе его полупрозрачное тело запросто уходило в почву и прочие материальные преграды, и столь же легко возвращалось из них без каких-либо последствий. Если бы не стремительная потеря плотности обоими духами, схватка могла бы продолжаться бесконечно, но в битве призраков значение имел лишь запас маны и то, как она расходовались. Медведь терял много больше из-за бесполезных действий, но резервы человека оказались слишком малы.
Гам смог противостоять изливающемуся из зверя потоку лишь несколько минут. Если бы дух медведя додумался направить ману концентрированно, а не плескать ей во все стороны разом, он бы справился куда быстрей. Что ж, оставалось радоваться хотя бы тому, что зверь не додумался воспользовался магией. Тогда бы Гам и пары мгновений не продержался. Пока Рым пытался осознать и вновь принять гибель самого близкого на свете чел… разумного, он бездумно смотрел в сторону берега. Просто машинально повернул голову на крики.
И если сам мальчик не осознавал происходящее, то мне, хоть и с трудом, из-за пресса чужих эмоций, но удавалось анализировать скоротечную схватку. В принципе, ничего особенного в ней не было. Дикари набросились толпой на горстку оставшихся, те швырнули копья. Четырех нападающих убили с гарантией, еще троих ранили. Ук попытался оттолкнуть плот, но удар брошенной дубины сломал ему шею. Толстуха Мри прыгнула на ворвавшегося в воду дикаря, тот принял ее на копье, проткнул насквозь, но удержаться не смог и рухнул, придавленный умирающей женщиной. Впрочем, это ничего не поменяло, сразу трое медведепоклонников добрались до расползающегося на отдельные снопы убожества и выдернули его на берег. Кажется, Тила успела выбить одному из них зубы, а может просто нос сломала. Далековато было. Вот как ее за ногу поймали и в воду сдернули — видел, а куда она там попала, пока лягаясь словно мул в попытке отбиться — неразглядел.
Охотники не стали дожидаться, пока раскачивающийся и почти неслышно подвывающий Рым возьмёт себя в руки и скажет что-то дельное. Пусть они и не видели большинство из происходящего, но им и того что слышали для понимания хватило. Перестав удерживать плот они начали отходить на середину реки. Вскоре их подхватило и понесло течением. Облегченно выдохнув и перестав отталкиваться от илистого дна шестами, они расселись по краям плота и принялись ждать. Река постепенно становилась все шире, но до излучины, после которой ее начинали называть Большой Водой, было еще далеко.
Рым молча плакал, вспоминал и горевал, мне же оставалось лишь смотреть его глазами на берега и пытаться думать. Трудно это делать, когда постоянно приходится отстраняться от чужих эмоций. Со странным племенем меня свела судьба. Знают, как делать плоты и плести верши, но занимались охотой и собирательством. Могли бы жить припеваючи за счет реки, но рыбной ловлей почти не промышляли. Еще и в лже-шамане много лет никто не сомневался. И все же, самое странное — отсутствие духа покровителя. Верней, регулярных обрядов которые могли бы его привлечь, а то и создать.
Ближе к утру, Рым успокоился и стал думать о мести. Вполне ожидаемо, вот только мальчик собирался расквитаться не просто с дикарями, но и убить их духа-покровителя. И мысли у него были совсем не детские. Может несколько наивные, но в общем и целом он составил довольно четкий план. Во-первых, он прикинул и пришел к выводу о том, что две-три ладони зим Хыр проживет. И его это более чем устраивало, так как во-вторых, заключалось в необходимости резкого увеличения числа охотников. Тут Рыма подвел недостаток базовых знаний, но цепочку: много еды, много детей, много сильных мужчин, которых он поведет на дикарей, юный мститель вывел верно.