Рым не помнил того, кто дежурил в ту ночь у костра. Он был еще слишком мал, пять или шесть зим. Гам принес в пещеру огромного барана, а может быть и целого быка. Он и пара его помощников сумели совершить настоящее чудо — дотащить добычу по огромным сугробам. Племя пировало. Рым не помнил детали. Единственное, что четко сохранила его память — запах жаренного мяса. Казалось, он был везде и им пропиталось все. Мальчик буквально плавал в нем день и ночь. Еды оказалось столько, что люди выбирали лучшие куски, привередливо отбрасывая непонравившееся, а потом… разомлевший от сытости и тепла страж огня уснул. Ночью, а может быть под утро, в пещеру ворвалась огромная кошка с торчащими из пасти клыками. Именно она оставили след на руке Тилы и оборвала жизнь еще четверых. Если бы не Гам, девочка могла стать пятой. С тех пор Тила боялась темноты и ближе всех ложилась к огню. Рым вдруг понял, что ни разу не видел, как и когда она засыпает.
— Зачем ты ее в огонь сунула? — спросил он, подходя ближе и вставая за спиной Тилы.
— Ее Ина испортила, — ответила девочка, поворачивая ладошки над огнем. — Засунула палку, — добавила она после паузы.
— Как испортила? Зачем?
Рым спрашивал, испытывая при этом странные, ранее незнакомые чувства. Почему-то ему вдруг захотелось пойти и побить вредную Ину, с которой раньше он предпочитал не связываться. Та хоть и была младше на целую зиму, но выделялась ростом и обладала широкой костью. А еще она умела до жути противно вопить. Ради того, чтобы она замолчала, взрослые были готовы пойти на многое. Например, дать хорошего подзатыльника ее обидчику.
— Палочку засунула. Завидно ей. Моя свистулька звонче, — ответила Тила, вновь обхватывая плечи руками.
— А… — начал Рым, но тут до него дошло, зачем она засунула игрушку в костер.
Замерев, он несколько секунд бездумно смотрел на лежащую на багровых углях свистульку, переживая момент озарения, а затем радость нового открытия прорвалась наружу.
— Ты самая умная девчонка на свете! — прокричал он шёпотом так, как наверно умеют кричать только выросшие в пещере дети, опасающиеся не столько обвалов, сколько гнева соплеменников.
От избытка чувств, не зная, как выразить благодарность и поделиться переполняющими эмоциями, Рым поддался порыву и просто шагнул вперед. Он обнял Тилу и потерся носом о ее затылок. Когда-то так делал Гам, обнимая его мать, вот Рым и повторил, бессознательно воспроизведя ранее виденное.
— Ты чего?! — более удивленно, чем испуганно, спросила вывернувшись из его рук Тила.
— Если сделать из веток и соломы каркас, то я смогу слепить Дрого. Он получится полым, нужно будет только отверстия для глаз и рта проделать, а потом, во время обжига, трава и ветки сгорят. Золу вытряхну и получится статуя. Ну в смысле идол. А, не важно. Так у меня получится полностью его сделать, а не только голову. Понимаешь?
— Д-да, — ответила Тила, с трудом разбирая выпаленное Рымом.
Мало того, что она еще не до конца справилась с удивлением, так в добавок ее напугало то, как он говорил о духе-покровителе.
— Что с тобой? — удивился Рым напавшему вдруг на девочку заиканию. Впрочем, тут он наконец-то заметил сырые дорожки на ее щеках и окончательно растерялся. Вот только молчать в том взвинченном состоянии, в котором он находился — это было выше его сил. К тому же, он хотел немедленно разобраться. Решить проблему. Возможно, где-то на подсознательном уровне, он даже был обижен тем, что Тила омрачает ему радость открытия. Короче говоря, Рыма прорвало: — Почему ты плачешь? Хочешь я побью Ину или помогу тебе сделать самую звонкую свистульку. Это из-за темноты? Я не хотел тебя трусихой назвать? Оно само чуть не вырвалось. Извини меня. Я так не думаю. Ну просто…
Наверняка он бы продолжил забрасывать Тилу вопросами, оправданиями и предложениями, все же, на него изрядно влиял эмоциональный подъем от озарения, приправленный коктейлем из сумбурных чувств, вызванных спонтанным порывом и разговором в целом, но в дело вмешался Хыр.
— Время, — сказал он веско, опуская ладонь на плечо ученика. — Великий ждет нас.
— Конечно, учитель, — тут же забыл обо всем на свете Рым, в голове которого стало тесно от сонма вопросов, которые он сегодня собирался задать Дрого.
— Иди, я догоню, — кивнул на камень Хыр, чуть подталкивая ученика в нужном направлении.
— Ага, — ответил сорвавшийся на бег Рым, который прекрасно видел, что Дрого уже на месте.
— Великим шаманом будет, — вздохнул Хыр, смотря вслед мальчику. — Хоть местами и дурак дураком, — добавил он с теплотой в голосе. — Держи, — протянул он растерянной Тиле расходящуюся на концах ветку, служащую старшей женщине племени ухватом.
— С-спасибо, — ответила Тила, боязливо покосившись на Алу.