Под размышления о перспективах птицеводства добрался до леса, где и был отвлечен характерным гудением. Покрутил головой, посмотрел вверх и разглядел классическое дупло с роящимися рядом пчелами. Само собой, мысли тут же переключились на полезных насекомых. Пасека — это не только полезный и вкусный мед, но еще и воск. Не уверен, что свечи лучше плошек с жиром и фитилём для освещения, но воску найдется куча других полезных применений. Он и в медицине используется, так как обладает антибактериальными свойствами, и в металлургии его применять можно, особенно хорош он при создания вытапливаемых моделей для литья. «Перспективненько, однако», — усмехнулся, передумав изображать из себя Винни-Пуха. Ограничился попыткой припомнить устройство улья и попыткой сходу решить вызванные материальным базисом проблемы. Увы, но рамки-соты и прочие дымари без металлических орудий не изготовить. Верней, можно конечно, особенно если сам займусь, но все это будет дичайшая кустарщина.
Настроение слегка понизилось, и даже то, что при нынешний численности племени одного меня с инструментарием в виде магических когтей за глаза хватит, как-то не слишком утешало. Скорей уж наоборот способствовало еще большему падению в бездну грусти и меланхолии. Хотелось всего и сразу, а получалось немого и постепенно. Оно, конечно, в жизни всегда так, но мечтается о большем. Чтобы делать великое и монументальное, сперва приходиться возиться с малым. Вот то же железо, по сути, сейчас нужно всего лишь для увеличения индивидуальной производительности труда. И тут, на самом деле, еще большущий вопрос — стоит ли ее увеличивать? Ведь именно эта чертова производительность может обернуться огромной бедой и проблемой.
Хыру, Кыру и, допустим, Гыгу, просто невыгодно эксплуатировать соплеменников. Слишком низок прибавочный продукт. Гипотетической троице угнетателей куда проще и безопасней самим на охоту сходить, чем принуждать к труду десятки соплеменников. Вот когда появится производящее хозяйство, когда двое-трое, ну край пятеро рабов смогут прокормить хозяина и при этом сами не помрут от голода. Во всяком случае сделают это весьма и весьма небыстро, могут начаться проблемы. Однако, не стоит забывать о том, что между рабовладельческим строем и появлением земледелия со скотоводством лежат многие тысячелетия, что говорит не только по постепенном росте производительности труда, но и о силе воспитательного момента. Именно на него я и уповал, попутно рассчитывая в далекой перспективе проскочить самые тяжелые этапы рабовладения и феодализма. Может и ставлю себя излишне оптимистичные цели, но если не стремиться к большему…
Метнувшаяся из кустов молния ударила в инстинктивно выставленные руки. Если бы во время размышлений не продолжал тренировку с изменением их формы, такой себе аналог перебирания четок и верчения пальцами, тут бы мне со всеми моими планами и конец пришел. Ударь атаковавший меня призрак в грудь, он бы уже прорвался к очагу и разодрал его в клочья, а может и на свой заменил. Повезло. Сконцентрированная в кистях мана послужила щитом. Враг оказался слишком слаб. Не сумел пробиться. Завяз, словно угодивший под каплю смолы муравей. И все же, в энергетическом плане мы частично слились.
Вновь токи маны стали кислотой. Ауры гудели словно пошедшие в разнос трансформаторные будки. Призрак упорно дергался, пытаясь прорваться глубже, оглушал болью, жег страхом и вымораживал совершенно запредельным отчаяньем обреченного. Первое время пытался отделаться от этого психованного духа на рефлексах. Махал руками и дергался, словно на меня рой недавно виденных пчел набросился или прилипла какая мерзопакостная грязь с температурой под сотню. Потом, когда все эти танцы эпилептика с одновременной попыткой изображать пропеллер истребителя на форсаже не возымели эффекта, взял себя в руки и кое-как закрылся от эмоций противника.
Мысленно наброшенный на голову плащ не помог справиться с ощущениями от чужеродной маны, но, как известно, к боли можно привыкнуть. Верней, адаптироваться. Впрочем, не суть важно. Главное — удалось воспользоваться разумом и оценить обстановку. Сразу же стало понятно — напавший дух не столь огромен как показалось. От силы полметра длиной. Маны в нем и вовсе с гулькин нос, причем, он практически исчерпал свои запасы. Единственное чего в нем было много — неадекватности. «Словно загнанная в угол крыса», — скрипнул мысленно зубами, удерживаясь от того, чтобы не поставить закономерную точку в противостоянии.