Не уверен, что с реки можно разглядеть камень, но небольшой отводок, скорее даже затон, позволял причалить на вполне приличный галечный пляж. О последнем наверняка знал шаман и охотники племени, в конце концов, именно из гальки можно получать неплохие каменные орудия при вполне скромных трудозатратах. «Так, ладно, это все интересно, но не особо важно», — сказал сам себе и полетел к скучковавшимся под каменным навесом людям. По уму, стоило направиться сразу к ним, но, даже не знаю — может одичал немного? Или это последствия контакта с Рымом? Парнишка и в лучшие годы предпочитал отстраненно держаться, а уж в последнее время и вовсе чуть ли не на отшибе оказался.
Печаль и уныние — так можно охарактеризовать представшую картину временного стойбища первобытных людей. Впрочем, мои эмоции так же под эти категории попадали. Три неполных десятка особей обоих полов в возрасте от пяти до тридцати, практически голые, явно мерзнущие и в массе своей простуженные. На прислоненных к камню палках развешены шкуры — сушат одежду. Еще и силы на организации укрытия сэкономили. Шкур не хватило, добрали лапником и камышом. Тем самым, который на плоты пошел. Развести нормальные костры им не дал страх. Боятся привлечь внимание преследователей, потому и трясутся возле небольших, обложенных камнем кострищ. Тоскливое зрелище и эмоциональный фон.
В первые минуты так и вовсе возникло желание поискать себе племя получше. Взять Рыма, возможно Хыра с парой-тройкой охотников и женщин покрепче прихватить, сделать нормальный плот и свалить подальше. «Везде сейчас так», — вздохнул, отгоняя дурацкие мысли и принялся осматриваться. Если нынче тридцатое, а то и вовсе сороковое тысячелетие до нашей эры, рассчитывать на нечто большее не стоит. «По крайней мере у них нет духа-покровителя», — подбодрил сам себя, завершив осмотр убогого стойбища. Совершенно ясно, что во время бегства они растеряли большую часть невеликого скарба, и если галечный пляж позволял быстро восстановить утраченные инструменты, то недостаток шкур — проблема. Сами они ее быстро не решат, да и кости в хозяйстве вещь нужная. Иглы там или еще какие крючки, опять же жилы разные, копалки и скребки…
Короче говоря, стоило начать прикидывать что и как, так сразу уныние и отступило. Правильно говорят: «работа — лучшее лекарство от всех бед». Приступ меланхолии, позорно пискнул напоследок, попытавшись напугать объемом предстоящих дел, сбежал. Вместо него пришла деловитость, предвкушение и приподнятое настроение.
Вот оно-то и породило идею, как разом поломать настрой племени, да еще и с пользой для себя. Продиравшиеся сквозь кусты Хыр и Рым, разумеется, оказались услышаны. Мужики вскочили, схватившись за копья, женщины и дети спрятались — идеально. Пока охотники сжимали оружие и всматривались в чащу, готовясь встать жиденькой стеной между опасностью и беззащитными, метнулся к ближайшему дереву и пользуясь недавно отточенным навыком срезал кусок коры. Не мелочился, тут и время роль играло, и практического опыта на воплощение задумки не хватало.
К тому моменту, как от защитников пыхнуло облегчением, тубус, высотой сантиметров в сорок, уже под навесом был.
— Великий Небесный Дух внял нашим просьбам! — долетел до меня громкий, но чуть хрипловатый голос Хыра.
«Спешит шаман, не отдышался толком», — хмыкнул, продолжая во всю работать над корой. Женщины с детьми и без того к щелям в навесе прилипли, а теперь, когда гурьбой наружу полезли, и вовсе можно было не таиться.
— Мой ученик просил у Прародителя помощи и тот даровал нам рыбу! — продолжал распинаться Хыр.
Судя по звукам, Рым благополучно справился с вершей и вывал улов под ноги соплеменникам. «Хорошо-то как», — передернул плечами, ощущая волну пошедшей от людей веры. Пришлось на некоторое время прерваться, уж больно руки тряслись и желание в центре потока оказаться давило. От последнего удержался, но сквозь шкуру просунулся и на племя посмотрел. Чуть не разрыдался. Хыр, гад такой, мог бы и поближе к навесу подойти, но, видимо он устал и очень спешил заготовленную речь толкнуть. «Алтарь мне алтарь и идолов с тотемом по периметру!» — то ли возопил мысленно, а то ли и вовсе взмолился. Столько веры в пустоту уходит, слов нет, одни эмоции.
В общем, худо-бедно, но к моменту начала выступления Рыма, который во всю живописал встречу с Великим Духом, удалось справиться с собой и вернуться к работе над корой.
— И тогда воды реки забурлили, вспенились и множество больших рыб устремилось прямо в вершу! — звенящий голос Рыма, вновь переживающего недавний всплеск эмоций, обладал чуть ли не мистической силой, даже мне на миг причудилось то, что видел лишь в его воспоминаниях.
«Силен малыш», — усмехнулся, тряхнув головой и отстраняясь от творящегося снаружи. Мир первобытных людей, с одной стороны, богат на события, а с другой, они весьма и весьма непритязательны. Так что подобный театр одного актера, без декораций и сцены… да что там говорить, достаточно простого факта — голодные кроманьонцы не на рыбу набросились, а слушают затаив дыхание.
