При других обстоятельствах они бы с жадностью смотрели и подмечали малейшие детали, а потом неделями обсуждали и спорили, но сейчас всех интересовал конкретный ответ на извечный вопрос — что делать? Шаман не баловал соплеменников «шоу», и уж тем более он рекдко выдавал их экспромтном, а потому, даже до самых последних глупцов дошло — все очень серьезно. Гора рыбы служила зримым, вполне себе материальным связующее звено между духом-покровителем и сытной, то есть, в первобытном понимании, счастливой и безоблачной жизнью.
Хыр сжал кулак и вновь, словно наяву, ощутил впивающиеся в кожу чешуйки от раздавленной шишки. Пусть он не мог четко сформулировать мелькнувшее в сознании, но ему хватило и интуитивного понимания происходящего в головах соплеменников.
— Мы голодны, слабы и многие из нас больны, — заговорил Хыр рокочущим голосом.
По спинам люди побежали мурашки, маленькие дети инстинктивно спрятались за матерями, а мужчины, перехватив оружие, загородили женщин. Сейчас такой знакомый и привычный Хыр казался им иным. Словно кто-то чужой говорил его устами. Заворожил маленькое племя. Замершие люди, куда больше походившие на мраморные изваяния, а не на самих себя минуту назад, внемлили шаману.
— Дух дал нам рыбу. Богатый улов. Он вернет охотникам силы и те пойдут по следу, принесут к очагу мясо, добудут шкур, — рокочущий голос Хыра наполнился знакомым гулом весеннего ручья возле пещеры.
Напряженные лица мужчин озарились улыбками, плечи расправились сами собой, головы поднялись, тела наполнила сила. Нет — мощь! Так и будет, сделаем, не подведем — как бы говорили они, сжимая древки копий.
— Это, — указал на улов Хыр, — поможет нашим женщинам, они найдут в лесу коренья и ягоды, соберут орехи. Племя вновь будет сытым.
Если бы голос шамана не наполняло презрение, если бы в нем не ощущалась боль и не звучали нотки гнева, кто-нибудь обязательно бы бросился к рыбе. Просты слова заставляли животы бурчать, а рты наполняться слюной, но люди не шелохнулись.
— Хорошо, — кивнул Хыр, когда, заглядывая в глаза каждому, неспешно осмотрел собравшихся. — Хорошо, — повторил он, но на лице его не дрогнул ни один мускул, а сошедшиеся брови остались все так же нахмурены.
Никто не выдержал взгляда шамана. Еще бы, ведь Хыр говорил так искренне, потому что сам полностью поверил в собственную, пусть еще не оформленную до конца идею. От бешенной работы разума, от рвущегося из груди сердца, ощущая нехватку воздуха, Хыр пошатнулся, но устоял, оперся на плечо подскочившего Рыма, выпрямился и заговорил:
— Великий дух вложил в нас частицу себя. Мы вольны выбирать. Можем пойти путем зверя. Уподобиться дикарям. Можем стать стадом. Дерущейся за падаль стаей. Безмозглыми тварями, — выплюнул он с презрением и с вызовом оглядел соплеменников.
Никто не ответил, лишь несколько негодующих взглядов на миг встретились с глазами шамана. Не приемлющих простые пути Хыр запомнил накрепко. Наклонившись, он подобрал крупную рыбину и поднял ее над головой. Несмотря на погоду, серебристая чешуя чуть блеснула.
— Это не дар, — покачало головой шаман. — Это наше испытание! — встряхнул он воздетой рыбой. — За наше решение сейчас, отвечать придется нашим детям!
Голос Хыра, сперва сорвался на знакомый всем визг, но через миг взлетел на новую высоту, да такую, что у всех разом заломило зубы и в ушах зазвенело. Такого шаману и под сводами пещеры во время камлания достичь не удавалось.
— Так как мы должны поступить с даром, чтобы остаться людьми и пойти дорогой Небесного Духа? — вкрадчивыми, словно вползающими через уши в разум шепотом, спросил чуть повернувший, и слегка наклонивший голову Хыр.
Ответить никто не решился. Впрочем, ответа шаману и не требовалось. Пусть инстинктивно, на чистой интуиции, но он сейчас буквально программировал соплеменников. Топорность подхода нивелировалась беззащитностью слушателей. Пожалуй, даже обработай он толпу соответствующими снадобьями, вряд ли бы добился большего успеха. Сорванные с места, потерявшие близких, голодные, простывшие, не смотря на своеобразную закалку в ручье… более податливый материал еще поискать надо.
— Путь небесного духа в труде и справедливости, — подражая наставнику проворчал Хыр так, словно перед ним малолетние дети не способные выполнить элементарное задание, а сам он им в прадеды годиться. — Эту рыбу дал нам Великий. Дал как испытание! — вновь повысил голос Хыр, вбивая все сказанное им в головы соплеменников. — Нам надлежит вернуть ее, принести в жертву, а затем, смиренно попросив лишь помощи малой, отправиться и добыть еду самостоятельно.
Может быть и не получилось бы у Хыра задуманное, тем более он и сам не слишком-то четко понимал, куда его вывела импровизация, но вспыхнувшая в руке рыба, блеснувшая чешуей так, словно на улице не пасмурный осенний день стоял, а июльский полдень зноем палил, решила исход. Мужчины бросились в лес за дровами, несколько женщин поспешило к навесу за запасами топлива, остальные принялись поднимать рыбу и складывать ее обратно в вершу.
