Рассветные сумерки и стелящийся в подлеске туман позволил окружить спящую стаю двуногих. Амат, Гудис, Гарадаг и другие лучшие охотники подобрались к тусклым кострам и набросились на тех, кто поддерживал огонь. Он лично перерезал горло старику с перьями в седовласых косичках и пинком отправил красную от горячих углей головню в сторону ближайшего шалаша. Точно так же поступили и остальные. Сухие палки, трава и листья вспыхнули практически мгновенно. Дым, огонь и рычащие крики породили панику. Амат хотел не столько поубивать всех, сколько пленить и провести большой ритуал. Он надеялся на щедрость покровителя, верней, просто понимал — обожравшись тот сбросит излишки последователям.
Все шло прекрасно, медведь-призрак кружил вокруг стоянки и не вмешивался, большая часть отряда присоединилась к схватке, меньшая побежала к реке. Амат обладал достаточным опытом, чтобы предсказать очевидное — когда явится покровитель дичи, кто-то обязательно сбежит.
Ударив ногой в обожженное лицо мужчины, попытавшегося выбраться из разгорающегося шалаша, Амат скрипнул зубами и бросился на землю. Вовремя. Здоровенный призрак лося пронесся сквозь разоряемый лагерь и налетел на духа медведя. Трубное мычание и яростный рев слились воедино, схватка покровителей на краткие мгновения остановила бой живых. Впрочем, тот быстро возобновился, во только лось успел убить нескольких охотников, что вызвало в душе Амата гнев и толику досады.
Поднявшись на ноги, он приложил кулаком пробегавшего мимо детеныша и огляделся. Добыча оказалась трусливой и не столько сражалась, сколько пыталась удрать. Все как обычно и бывало при подобного рода нападениях. Испытав мимолетный укол сожаления от того, что покровитель редко позволял действовать таким образом, Амат наступил на горло зашевелившегося у ног ребенка и, не обращая внимания на попытки сдвинуть стопу, уставился на схватку духов.
Разогнавшийся лось умудрился не просто насадить медведя на рога, но и припечатать того к дереву, вот только на этом его успехи и закончились. Лапы со сверкающими когтями обрушились на загривок духа и принялись разрывать его каналы энергий и драть оболочки ауры. Сохатый попытался отскочить, вытащить рога из призрачной плоти противника, но тот не давали ему освободиться и продолжал бить. Не имея возможности вырваться лось попытался пойти вперед, надавить, всадить рога глубже, добраться до сосредоточия, но тело противника просто прошло сквозь дерево и увлекло за собой нападающего. Фактически, медведь перебросил через себя теряющего целые куски полупрозрачной плоти духа и оказался сверху.
Все остальное заняло минуту, максимум полторы. И без того стремительно теряющий плотность и четкость формы призрак лося попытался сбросить врага, но ничего у обреченного духа не вышло. Десяток ударов и его голова оказалась оторванной. Не сдерживаемый более полупрозрачными рогами медведь взревел, отбросил помеху и, развернувшись, торжествующе зарычал. Полыхнувшие лапы вонзились в оплывающую грудь лося-призрака и когти рассекли крупнейшее сплетение жизненных токов. Так и не успевший восстановить голову дух начал распадаться на клочки дымчатого тумана, которые тут же принялся поглощать победитель.
Убрав ногу с горла потерявшего сознания детеныша, Амат взревел, приветствуя победу покровителя и бросился в бой. Верней, поспешил за начавшими погоню соплеменниками. Он не волновался о пленных, пятерка заранее выделенных охотников должна была присмотреть за добычей и подготовить все к ритуалу жертвоприношения.
Долгий, но не особо выматывающий бег привел его на холм у реки, возле которого его и нагнал покровитель. Наметанный взгляд шамана сразу же оценил силу медведя-призрака и его настроение. Тот хоть и не восстановился после схватки, но излучал благодушие. Ему явно пришлась по вкусу победа и призрачная плоть проигравшего. Он предвкушал грядущее, а потому и не спешил разобраться с беглецами лично.
Крик прилетевший от песчаной косы заставил Амата тряхнуть головой и вернуться в настоящее. Похоже он немного ошибся с расчетами. То ли Гудис с отрядом бежали медленней чем ему казалось, то ли течение возле берега оказалось сильнее, а может и работающие шестами пародии на истинных людей поднажали, но дичь с необычным покровителем успела причалить, и сейчас самцы перекрыли узкую полоску суши. Причем, сделали они это не выставив копья, а закрывшись какими-то сплетенными ветками. «Не понимаю», — пожаловался Амат головам, перестав напрягать глаза и перемогавшись от выступивших слез.
