Следуя за молодым шаманом, кое-как удерживающим себя от перехода на бег, завернулся мысленно в непроницаемый плащ. Эмоции Матса оглушали, да и остальные «шумели» будь здоров. Перебравшись через старый мусорный отвал, давно уже ставший питательным субстратом для разросшихся шипастых кустов, спустились в неглубокий овраг, центр которого занимал шалаш. Молодые стволы, ставшие основой каркаса, сразу же привлекли внимание, так как были заметно толще и прочней обычных жердей. Судя по свежей смоле, шалаш появился тут недавно. Впрочем, хоть он и привлек внимание, но занял его лишь на пару секунд. Внутри строения отчетливо виднелась энергетика двух человек. Точнее, одного человека и чего-то более яркого, похожего на людей лишь частично.
Вой-крик, полный тоски и боли раздался вновь, пробрал до самого нутра, появилась мимолетная мысль остановиться, развернуться и уйти, оправдавшись таким простым и банальным — не мои проблемы. Задавив мерзкого червя малодушия в зародыше, не дожидаясь, пока Матс обойдет шалаш и откинет полог, пролетел прямо сквозь стену.
Обложенный закопченными камнями костерок горел в центре, давая скудный свет и согревая не столь уж и больше пространство. Возле огня, лицом к входу, стояла женщина лет двадцати. Правда, понять ее возраст можно было исключительно по энергетике. Обычный человек мог бы ее и старухой счесть. Бледная, а при тусклом свете так и вовсе желто-серая кожа. Красные от слез, недосыпа и дыма глаза, из-за темных кругов ставшие натуральными колодцами, а то и ведущими в бездну отчаянья вратами. Колтуны волос со светлыми прядками седины и каменным ножом в убранной за спину руке.
Хоть и не хотелось, но пришлось убрать преграду и позволить себе вновь ощущать чувства и эмоции живых. Эмпатия лишь подтвердила верность догадки — мать собиралась защищать свое дитя до последнего. Тут в шалаш вошел Матс и женщина облегченно выдохнула, разжала пальцы, позволив оружию и нескольким каплям крови упасть под ноги. Удивительно, но она еще оказалась способной на положительные эмоции.
— Тише, Грезэ, все будет хорошо, — обнял молодой шаман прильнувшую подругу.
Волна искренней любви и тепла, направленная Матсом на женщину, не оставляла сомнений в том, кто она для него. Вспомнилась Лена и сделанное ей. Очаг сам собой запульсировал в каком-то рваном, даже бешенном ритме. Если бы мог и хотел, так скрипел бы сейчас зубами. «Спокойно, спокойно, дыши…» — забормотал мысленно, пытаясь одновременно и выполнить даваемые себе инструкции и отстраниться от эмоций, не заглушив, но притушив гадскую эмпатию.
— Как он? — шепнул Матс смотря в глаза подруги и поправляя упавшую на лицо седую прядку челки.
— Плохо. Не ест. Не пьет. Еще больше изменился, — ответила та дрожащим голосом.
— Помолчи, — заткнул Хыр открывшего рот Рыма, уже успевшего забраться в шалаш и оглядеться.
— Убери шкуру, — попросил Матс подругу.
Надежда, боль и решимость, сейчас он был воплощением этих чувств. Грезэ обошла костер слева, молодой шаман отступил вправо. На первый взгляд он всего лишь освободил место, но смысла легший на пояс ладонь не понял лишь Рыма. Опытные охотники все прекрасно видели и осознавали. Не сговариваясь, практически синхронно, мужчины скрестили руки на груди. Лишь Кыр немного задержался, так как сперва задвинул за спину Рыма, а когда тот попытался раскрыть рот наступил ему на ногу и припечатал красноречивым взглядом.
Грезэ сдвинула шкуру, натянутую на кожаном ремешке и отгораживающую угол. Кыр двинул локтем назад, лишив Рыма возможности говорить. Весьма своевременно сработал. Хыр дал знак Гыгу, и тот, подхватив юного шамана за локоть, покинул шалаш. Впрочем, для меня все это прошло фоном. Намертво отпечатавшимся в памяти малозначительным эпизодом, не более того.
— Отойдите, — сказал, пролетая прямо сквозь огонь костра и приближаясь к одержимому.
— Т… — начал Матс, глуша эмоциями и путая светом энергетики истинного шамана.
— Мешаешь, — перебил его отмахнувшись, пытаясь настроить спектры зрения.
Матс поник, взял за руку Грезэ и отошел. Не желая отвлекаться, отправил в ауру женщины пару искр, дал ей временную возможность видеть меня и немного восстановил подорванные силы. Халдор с Фродом и Кыром покинули шалаш, для пары приятелей вид измученного злым духом ребенка был слишком тяжелым испытанием. Как отцы, они категорически не одобряли Матса, но понимали его и Грезэ. Кыр же просто сообразил, что вся его возможная помощь заключается в одном — не мешать.
