– Я не умею, – опустила голову девушка. – Не положено. Да и не удержать мне ни копье, ни меч.
– Нож.
– Нож? Ну, курицу я могу зарезать ножом, – смешно наморщила носик Листян. – А человека не могу.
– Ха! Вот войдешь в Тойрог, а там – стая куриц!
Они засмеялись, а потом Женька сказал:
– А все же женщина должна уметь себя защитить. Мало ли что. Хочешь, я научу тебя управляться с ножом? Меня, кстати, женщина учила.
– Мать? – восхищенно выдохнула Листян.
– Нет. Я ж говорил уже – я сирота. Никогда не знал родных.
– Как так вышло?
– Да… обыкновенно. Бросила меня кукушка в род… после родов сразу.
– И как ты выжил? – ахнула девушка, блестя глазами и прижимая ладони к щекам.
– Так в приюте.
– Что это?
– Ну ты как маленькая! Место, где живут ничьи дети. Там взрослые люди их кормят и поят. Учат еще всему…
– А! Но ведь это семья?
– Нет. Я не знаю, как тебе объяснить. – Женька на минуту задумался. – Представь большой, просто огромный шатер. Он поделен на несколько частей. В одной живут совсем мелкие. В другой постарше. В третьей – почти взрослые. Девочки и мальчики отдельно, ну сама понимаешь почему. И несколько взрослых есть, которые приносят еду и выпускают детей погулять.
– Какая дикость! – возмутилась Листян. – Разве у рюсов нет богатых семей, которые могут взять к себе ребенка? Или нет женщин, которые не могут родить?
– Есть.
– А почему они не берут?
– А зачем? – изумился Женька. – Дети – это ведь обуза. Лишние рты. Их надо кормить, одевать, воспитывать. Время им свое дарить. Свои-то дети порой мешают, а тут – чужие!
– У рюсов так? – прошептала горестно Листян, качая головой, как маленькая старушка. – И ты так думаешь?
– Ну да. Так и есть.
– И детей не хочешь?
– Упаси боже, – содрогнулся Женька. – Вот только детей мне и не хватало! Надеюсь, я бесплодный.
– Ну и дурак, – вскинула голову Листян, отодвигаясь от него. – Дети – это чудо!
Баяр позвал их на рассвете: Женьку, Охтыра и еще двоих мальчишек. Они стояли вчетвером, дрожащие, босые, еще ничего не понимающие. Их выдернули из сна, ничего не объяснив, не позволив даже одеться. Женька с давних времен спал одетым – в штанах и рубашке, к тому же Аасор его предупреждал о шуточках Баяра. А вот Охтыр и те два оказались в одних только тонких подштанниках. Ежились, потирали покрытые мурашками плечи.
Баяр же был в своей неизменной красной рубахе, подпоясанной широким кожаным ремнем.
– Что ж, дети, – серьезно поглядел он на мальчишек. – Сегодня вы видите солнце. И небо. И ветер. Готовы ли вы к тому, что в походе вы можете погибнуть?
Он был неожиданно серьезен и ничем не напоминал Дженаю того коха, который над ним когда-то насмехался. А сейчас разглядывал их четверку едва ли не с уважением, хотя было бы на что смотреть! Дрожащие, безусые, тощие, с едва виднеющимися тоненькими волосками на нежных подбородках. Как жеребята в табуне. Да только все смотрели решительно и упрямо. Нет, не жеребята они, а волчата!
Баяр молчал. Сколько он уже видел вот таких? А скольких потерял в бою? Куда меньше, чем в других сотнях! И каждая смерть была славная – геройская. Воин должен смотреть смерти в лицо без страха. Эти четверо достойно прошли испытания, он уже мог ими гордиться. А теперь он сделает из них воинов. Обошел нестройный ряд еще раз, пристально вглядываясь в лица, словно ведя с ними мысленный диалог, с каждым на равных.
– Кто есть воин, мужчина? Вы знаете?
Ответа не стоило ждать.
– Тот, кто думает, просчитывая каждый шаг, не давая врагу ударить первым. Кем бы ни был его враг – иштырцем, куманом, тирахом… а то и вовсе – шакалом, голодом или болезнью. Именно мужчина принимает на себя первый удар, если уж бой неизбежен. За ним стоит весь его народ. На нем – продолжение рода. Дорога длиною в целую вечность. Лишь от мужчин зависит – забудут ли все о народе степей или будут помнить многие лета. Станете ли мужчинами вы – это больше не выбор. Отныне вы – мои волчата. Моя стая маленьких, но отважных. Я вас веду, и вы скоро станете матерыми. Такими, от одной поступи которых содрогнется вся степь. Вы будете дышать по приказу, жить, когда я разрешу. Но мужчинами станете. Ясно?
– Да, – пробормотали мальчишки.
– Охтыр, к тебе у меня вопросов нет. Ты умеешь стрелять и с младенчества на коне. Начнешь заниматься с воинами. Твой наставник, второй отец – Наран. Шираз, ты еще многому должен научиться. Твоим старшим братом будет Тайл. Итгир – а ты пошел за своим отцом, верно? Но не с ним ты будешь спать на одном одеяле. Пожалуй, Тугай станет тебе наставником. А ты, Дженай… я сам буду тебя учить. И для начала погляжу, что ты умеешь. И знай: тебе придется труднее всех. Сейчас они тебе завидуют. Напрасно.
Женька опустил глаза. Он уже понимал, что именно Баяра в наставники не хотел. Почему? Сложно все слишком. Ненавидеть его он уже не мог. Восхищался. И боялся его. И, что самое страшное, начинал привязываться. А это для него – хуже ножа в печень. Любить людей ни в коем случае нельзя. Они всегда уходят.
