Баяр кивнул, мысленно отметив про насильников. Значит, он все же был прав. В полную силу, говоришь, девочка? А почему бы и нет?
Она стояла рядом с ним, улыбаясь во весь рот, такая спокойная, такая тоненькая и хрупкая. Что она может ему противопоставить? Какие подлые приемы применить? Смешно. Укусит? Вцепится ногтями в лицо? Пнет ниже пояса? Ну, пусть попробует.
Шагнул к ней, подхватил за бедра и закинул себе на плечо. Что, не ожидала? Дженна завизжала и принялась колотить его кулачками по спине, а потом вдруг обмякла и затихла. Ох, неужели сомлела от страха? Опустил ее, заглядывая в лицо, и едва успел увернуться от ладони, стремительно летящей в нос. От пинка под колено, тычка в солнечное сплетение и удара сбоку в шею увернуться уже не успел. И откуда в этой малышке столько яростной силы? Он хватал воздух губами, понимая, что недооценил соперника. Едва ли не впервые в жизни.
Она отскочила в сторону, смеясь – и Баяр замер, любуясь. Светлые волосы, уже порядком отросшие, растрепались, распушились. Светлые глаза сияют, загорелое лицо светится. Вот она какая – когда не прячется в своей скорлупе!
– Давай еще раз, – азартно предлагает он.
Женька небрежно пожимает плечами: как будет угодно. У нее еще много приемов. И опыт гораздо больший, чем ей хотелось бы.
– Нападай, – усмехается она и даже пальчиком его подманивает.
Рывок – и Дженна вдруг падает на траву. Неожиданно, но совсем не больно – Баяр подставляет руку, чтобы она не ушиблась. А потом наваливается на нее всем телом, пришпиливая весом к земле. Руки захвачены в плен и вытянуты над головой, ногами разметал ее ноги, лишая возможности пинаться. И лицо его так близко, что Женька вдруг узнает, что глаза у него вовсе не черные, как она думала, а карие, даже с золотистыми искорками. И губы его – те самые, красивые – так близко.
При всем своем равнодушии к физической стороне любви целоваться Женьке нравилось. И обниматься тоже нравилось – когда-то очень давно. Только она быстро усвоила, что мужчинам это не нужно, они согласны на поцелуи и объятия только при условии обязательного продолжения. И она перестала обниматься.
Сейчас же, замерев под мужчиной, она только хлопала ресницами и робко тянулась губами к его губам. Вот он, тот самый момент, которого она так ждала и так боялась! Сейчас все случится! Она вдруг по взгляду его, по напряженному телу почувствовала: он хочет. Все же – она в его глазах женщина. Зажмурилась, вдруг испугавшись неизбежного, и застыла, когда их губы соприкоснулись.
И все закончилось.
Он откатился в сторону и легко вскочил на ноги.
– Как видишь, не всегда можно справиться с соперником, – негромко сказал степняк. – Поэтому нож не бывает лишним никогда.
Женька села, не понимая – он ведь совершенно точно хотел! И хочет до сих пор – это отчетливо видно!
– Почему? – прямо спросила она, откидывая волосы с глаз. – Ты меня не взял – почему?
Он опустился на корточки рядом, протягивая руку к ее лицу. Женька невольно сжалась. Грустно улыбнулся, ловя светлую прядь и убирая ее за ухо.
– Вот поэтому. Женщин силой я не брал никогда. И не буду. Тем более – жену.
– Это не силой, – выдавила из себя Женька. – Я ведь не вырываюсь с криками.
– Ты не хочешь.
– Я… – Она прикусила губу, жалобно глядя на него. – Я не умею – хотеть, понимаешь?
– И все же я подожду, пока ты будешь готова.
– А если я никогда не буду готова?
– Я терпеливый, Дженна. Я дождусь, когда ты попросишь.
– Только-то? – Она фыркнула, как лисица. – Тогда я прошу, Баяр.
– Нет, так неправильно, – тихо засмеялся он.
– Не убедила? – вскинула брови Дженна. – А так?
Она подползла к нему близко-близко, кончиками пальцев провела по щеке, а потом сделала то, что давно хотела: осторожно прикоснулась к его рту губами. Он замер на миг, позволяя их дыханию смешаться, скользнул ладонью на ее затылок, зарываясь пальцами в мягкие волосы, аккуратно поймал губами ее нижнюю губу, потянул… И отпустил.
Поднялся, подхватил лук.
– Я вернусь, и мы поговорим, – невозмутимо пообещал ей. – Тогда я спрошу еще раз.
И исчез, оставив Дженну краснеть и возмущенно хватать воздух губами. Вот ведь… она даже слов не нашла, как обозвать этого наглого степняка! И в то же время губы ее невольно расплывались в улыбке. Еще ни один мужчина не позволял ей выбирать, никогда, ни разу. Откровенно говоря, и мужчин у нее не было. Мальчишки только. И, возможно, мужики – грубые, злые, жестокие. Для них она была лишь средством удовлетворения похоти – и уж точно не равным им существом. А Баяр заботился о ней, слушал ее, позволял ей самой решать – и за одно это можно было в него влюбиться.
