Отравить Баяра мог только кто-то свой, кто близок к нему, это Женька понимала превосходно. Кому она могла тут доверять? Только Нарану, кажется. И еще – мору, который уж точно не имел к произошедшему никакого отношения. А что до остальных – могли и по глупости, не со злости.
Мужчины занесли Баяра в шатер, заполненный паром, опустили на циновку.
– Останется только Наран, – сказала Дженна, быстро раздеваясь до исподнего. – И Ольга мне приведите, будет помогать.
– Зачем мор? – недовольно спросил тоже раздевшийся Наран.
– Он точно не мог отравить Баяра, – пояснила Дженна. – А тебе недосуг тут торчать. Ты теперь – главный.
Остро и больно кольнуло в затылке, и девушка вскинула голову.
– Я принес лечебный чай, – пробормотал у входа Сулим.
– Поставь и уходи. Здесь будет смерть.
Своим предчувствиям Женька доверяла давно и безоговорочно. Что брат мужа ее ненавидит – она подозревала и раньше. Теперь убедилась.
– Наран, вылей то, что он принес. Кроме чистой воды Баяру вообще ничего не давать, понял? И ни на шаг не отходить от него.
– Эй, я еще жив, – слабо прошептал хан.
– Это ненадолго, – свирепо пообещала Женька. – Я сама лично тебя задушу, когда ты придешь в себя. Пей как можно больше.
Наран придерживал друга за плечи. Баяр пытался пить. Вода из кувшина переливалась ему на шею и грудь. Он едва дышал, глотал с трудом, а потом упал на бок, и его вырвало.
– Очень неплохо, – хмыкнула девушка. – Пей еще.
– Не могу.
– Через не могу.
Он хмыкнул и снова потерял сознание.
– Оберни его в мокрую ткань, – приказала Женька Нарану.
В шатер втолкнули испуганного Ольга.
– Раздевайся до исподнего, будешь мне помогать. И имей в виду – умрет он, умрешь и ты. Только куда более мучительно.
– На кол посадим, – закивал Наран. Женька поглядела на него с уважением. – Голого.
Рыжеволосый, как видно, знал толк в пытках.
– А что с ним? – с любопытством спросил мор.
– Отравили. Наран, ты иди, ты нужен воинам. Только знаешь что… скажи, что Баяр прям совсем при смерти. Ну, наври чего-нибудь, тебе не привыкать. И следи за людьми, ладно?
– Понял, Дженна-аах.
– Сюда никого не пускать. Совсем никого.
– А Листян и Сулима?
– Совершенно никого, – рявкнула Женька. – Чего непонятного?
Пожалуй, от Листян был бы толк, но тогда ей пришлось бы объяснять, что она имеет против Сулима, а никаких доказательств, что он может быть причастен к отравлению, у Женьки конечно же не было.
Наран кивнул и ушел, оставив ее наедине с отчаянием и диким первобытным ужасом. Только теперь, когда никто не видел (мор не в счет), Женька позволила себе заскулить. Если Баяр умрет – а он был очень и очень плох, – что будет с ней? Как его вытащить в мире, где нет ни капельниц, ни гемодиализа, ни даже каких-то сорбентов? Она догадывалась, что активированный уголь – это совсем не то, что оставалось тут в кострах, тем более что в костер шло все, что горело, чаще – сушеный навоз.
– Не вой, – неожиданно подал голос Ольг. – Надо поить, лучше горячим. И чтобы потел.
– Сама знаю.
– И обтирать.
– Знаю. Не дура.
– Кто его? За что? Нормальный же хан.
Женька фыркнула. Ольг как-то сумел привести ее в чувство.
– Я думаю, это Сулим, – тихо сказала она. – Может, Илгыз. Или вдвоем, что тоже вполне вероятно. А вот зачем… этот вопрос я непременно задам им позже.
Баяр вдруг застонал, захрипел, выгнулся, судорожно сжимая кулаки.
– На бок его и быстро, – подскочила Женька. – Чтобы не захлебнулся рвотой и язык не завалился. Давай, заливаем в него воду, хоть что-то внутрь да попадет.
Спустя несколько мучительно-бесконечных часов Баяр приоткрыл глаза. Все тело у него ломило, во рту был чуть ли не песок. Он вдруг ощутил дыхание смерти на своем лице и позвал ту, что стала ему за последнее время дороже всего.
– Дженна…
– Я здесь, любимый.
– Я… умру?
– Обязательно. Но не сегодня и не завтра. Я не отпущу тебя.
– Сайхан… если я умру, ты встанешь во главе стана. Я так хочу.
– И что мне делать с твоим станом?
– Ты сможешь. Проживете зиму, а там… еще одно лето и снова зиму… Ты справишься, в тебе – дух воина.
– Только попробуй мне тут умереть и не взять на руки нашего ребенка, – рыкнула Дженна, хватая его за плечи. – Я не смогу его вырастить, слышишь? Я вообще понятия не имею, что делать с младенцами!
Аргумент, конечно, сомнительный, сама Женька после такого заявления предпочла бы умереть, но Баяр вдруг округлил глаза и даже попытался приподняться.
– Ребенка? Но ты…
– Я беременна, точно говорю. Отвары эти я давно выливаю.
– Я не умру, – твердо заявил Баяр, ощутив вдруг страшную жажду жизни. – Что мне нужно делать?
– Пить и потеть. И это… чтобы жидкость выходила.
– Дай воды.
Женька поднесла к его губам кувшин, стараясь, чтобы он не увидел ее дрожащих рук. Неужели – сработало? Она верила, что если человек хочет жить – шансов победить смерть больше, чем у того, кто сдался.
