Светлоглазая жена третьего сына хана чем-то походила на Элию, особенно – в ее одеждах. Только Элия была тихой и робкой, а в глазах Дженны сверкало настоящее пламя. Глаз она не прятала и лица не опускала, никого не боялась. Эймира запомнила ее совсем другой и теперь вдруг поняла: Баяр смог.
Дженна была любима. Только любимые женщины становятся такими… словно цветок распустившийся. Дженна – расцвела. А если Баяр любил свою жену, то Эймира тоже будет ее любить.
Сын Эймиры, первенец и убийца своего отца, глядел на нее с ненавистью.
– Если ты думаешь, что я тебя пощажу… – сквозь зубы процедил он и шагнул к матери.
– Родила я шестерых волчат, но трое из них оказались шакалами, – спокойно сказала женщина. – Один вырос в волка, да и тот ушел из стана.
Карын побагровел, сжимая кулаки, но сделать ничего не успел. Дженна, не раздумывая, встала перед Эймирой, закрывая ее собой. Вскинула голову, бесстрашно глядя в глаза мужчине.
– Она родила тебя на свет, – сказала звонко. – Тебя, и Баяра, и Сулима тоже. Не смей оскорблять свою мать.
Ее трясло от злости. Да как он посмел угрожать матери, той, что вырастила его, выкормила! Да и вообще – он мнил себя мужчиной! А мужчины не воюют с женщинами и детьми, они о них заботятся!
– Отойди в сторону, девка, – рыкнул Карын. – Не лезь.
– Это мать моего мужа, а значит – и моя мать.
Женька готова была стоять насмерть, вспомнив вдруг, что шаман ей дал кинжал. Вот пусть только попробует поднять на нее руку, пусть только посмеет!
– Ты права. – Карын неожиданно скривил губы в гримасе, очевидно, обозначавшей улыбку. – Иди в шатер, мать. Ты не в себе. Я прикажу Аасору дать тебе успокаивающего чая.
– Баяр не умер, – упрямо повторила Эймира из-за Женькиной спины.
– Конечно, не умер, – кивнул Карын довольно мирно. – Он всегда будет с нами: ветром в траве, дождем летом, снегом долгой зимой. Он там, с нашими предками, смотрит на нас…
Женька вскинула брови: интересненько! Вот нравятся ей подобные мысли.
– Гуар, Тимур, проводите Эймиру в ее шатер, да глядите, чтобы она не ходила больше по стану. Она обезумела, да и неудивительно: потерять и мужа, и сына… А ты, моя дорогая, пойдешь со мной, – это он уже к Женьке обращался, и ей вдруг мучительно захотелось вцепиться в платье матери Баяра и заявить, что она пойдет вместе с ней.
Карын был спокоен, голос его – тих и даже ласков. Но в затылке кольнуло так, что чуть слезы из глаз не брызнули.
– Никуда я с тобой не пойду, – прошептала Женька, оглядываясь и умоляюще глядя на воинов вокруг. – Прошу, не нужно.
Один из воинов нахмурился и шагнул было вперед, но тут же застыл под властным взглядом хана.
– Дженна, я просто прошу прогуляться вокруг стана, – терпеливо сказал Карын, протягивая ей руку. – Обсудим твое будущее, я думаю, пора. А еще ты расскажешь мне, что случилось с моим любимым младшим братом. Я так понимаю, Сулим коварно и подло его отравил?
Женька нащупала кинжал, предусмотрительно спрятанный под халатом. Неуверенно улыбнулась.
– Вокруг стана? Ты не обидишь меня? Твои люди были не слишком-то вежливы, когда меня похищали.
– Я не собирался тебя красть, – убедительно ответил мужчина. – Я спасал тебя, глупая, от коварства Сулима. Я знаю, сотня моего брата присягнула тебе как ханше. Думаешь, ты справилась бы с моим коварным братом? О нет, он убил бы тебя…
Женька сглотнула. Она понимала прекрасно, что Карын был с Сулимом заодно, а сейчас только что подписал своему сообщнику смертный приговор. Но он не знал пока, что Баяр не умер. А это значит – ей нужно быть послушной и тянуть время. Или… попытаться расправиться со своим мучителем прямо сейчас, пока он еще не понял, что ее нужно бояться.
Прогулка, значит? Пусть так. У нее есть кинжал. Не станет же Карын убивать или насиловать ее на виду у всех!
И она осторожно вложила свои ледяные пальцы во все еще протянутую руку.
– Я буду звать тебя могой[16], – тихо и страшно сказал Карын, склонясь так низко к Женькиному уху, что ее передернуло от отвращения. – Что ты успела натворить, женщина?
Она молчала, только отворачивала лицо. Мужчина больно ухватил ее за щеки, силой разворачивая к себе.
– Смотри на меня, Дженна, не кривись! Теперь ты моя, хочешь ты этого или нет.
– У тебя есть жена, Карын, – прошипела Женька. – А у меня – муж. Ты с ума сошел, зачем я тебе?
– У меня больше нет жены, а у тебя мужа. Баяр мертв.
– Ты так в этом уверен? А что, если Сулим обманул тебя, снова выбрав другого брата? – Она била наугад, вспоминая рассказы Баяра.
Угадала. Карын мгновенно напрягся и даже отпустил ее. Подумал немного, засмеялся:
– Нет, это вряд ли. Сулим против силы не пойдет, он трус. А что до Баяра… Даже если он и выжил чудом, мне его жаль.
– С чего бы?
– Его любимая женщина – в моих руках. Я хорошо знаю своего братца. Однажды у нас возле шатра сука ощенилась. Так этот глупец выбрал себе самого слабого щенка, заботился о нем, выхаживал… Очень сильно плакал, когда щенок все же издох.
– Это ты его? – похолодев, выдохнула Женька.
