— Я с детьми не воюю, – веско сказал Баяр своим воинам. – Отрубим им мизинцы – и отпустим в их земли. Но – без коней и без оружия. Пусть рассказывают всем о великих кохтэ, которым повинуются и огонь, и вода.
— Они умрут без оружия, – сказала тихо Дженна, подбираясь к мужу. – Ты убьешь их… только по-другому.
— Что ты предлагаешь?
— Дай им нож. Один на всех. Этого хватит, чтобы найти пропитание.
— Согласен, – он усмехнулся как-то недобро. – И недостаточно, чтобы вернуться нас убивать.
Задал мальчишкам несколько вопросов на незнакомом Дженне языке, выслушал сбивчивые ответы. Она внимательно рассматривала иштырцев. У одного были светлые волосы и серые глаза. Остальные – кудрявые, очень смуглые, тонкокостные.
— Этот – не иштырец, – указала она Баяру. – Похож на рюса.
— Бывает. Сын рабыни или похищенный в детстве ребенок. Но он пришел в земли кохтэ с оружием.
— И все же… – у Женьки вдруг отчаянно зачесался затылок. – Он другой. Осмотри его. Мало ли…
Баяр внимательно взглянул на жену. Он уже привык, что она видит чуть больше простых людей, чувствует по-другому. Чует опасность, вызывает огонь. Одни только огненные всполохи чего стоили – он, конечно, сразу понял, чьих рук это дело. Не удивился бы, если бы и грозу призвала она, но скорее – очень удачное для него совпадение. И если Дженна просит обратить внимание на одного из пленников, ему вовсе не сложно ее послушать.
Повинуясь жесту командира, сероглазого мальчика оттащили в сторону и раздели догола – кажется, люди Баяра мечтали найти еще одну девочку. Увы, чуда не случилось. Самый настоящий мальчик: худой – ребра наружу торчат, белокожий, с большим родимым пятном под лопаткой и шрамом от ожога на правой ноге. В левом ухе – серьга с голубым камнем. На бледном от страха лице веснушки.
— И что скажешь, жена?
— Возьмем его себе?
— Зачем? Чтобы он ночью нас зарезал? Или поджог твой шатер?
— Я… не знаю. Где-то есть земля, где живут такие, как он? Вдруг его кто-то ищет?
Баяр глубоко вздохнул… и вовремя себя остановил. Она права. Иштырцы никогда не забирали к себе детей. Никогда. А если рабыня рожала ребенка – мальчиков убивали сразу. Девочек оставляли. Даже если кто-то и пожалел своего сына – все равно никогда бы не взяли его в войско. Значит, не простой мальчишка.
В случайности третий сын хана давно не верил, а вот в направляющую руку Великих Предков – очень даже. Он уже получил от них даже не один подарок: сначала – жену, равной которой нет и не найти, потом – свой народ. Теперь вот на его пути появился этот необычный мальчишка.
А парень вдруг зашипел как змея и плюнул в сторону кохтэ.
Баяр спокойно подошел к нему вплотную и ударил по губам – как когда-то Женьку.
Сказал ему на иштырском, который, разумеется, понимал:
— Еще одно слово в сторону моей жены – и тебе вырвут язык, раб. Сейчас ты жив только благодаря ей. Она из рюсов, и думает, что ты – ее соотечественник. Остальных – убьют сейчас возле реки. Принесут в жертву предкам.
Мальчишка побледнел еще больше и закричал:
— Меня убейте тоже! Лучше умереть воином, чем жить рабом!
— Слишком просто для тебя. Поедешь с нами.
— Я умру сам.
Дженна поглядела на его лицо, вздохнула и сказала Баяру:
— Спроси, чей он сын?
Спросил и получил ответ невозможный, немыслимый просто: сын кагана, то есть иштырского хана. Вот этот – светлоглазый и белокожий? Смешно. А мать кто?
Матери парень не знал, таких вот сынов у кагана было много и от разных женщин.
Все больше Баяр убеждался, что Дженна права. Мальчишку нужно брать с собой, пригодится когда-нибудь.
Короткий кивок головы – и отчаянно сопротивляющегося “каганенка” связывают, опутывают веревками буквально как колбасу и довольно бережно укладывают на землю отдыхать. Рот ему тоже затыкают. Остальных мальчишек уводят – отведут за реку, где начинаются “ничьи” земли, да и отпустят. Видя лукавые ухмылки на лицах своих ребят, Баяр не сомневается, что запугают иштырцев до дрожи в коленках. Наговорят всякого: что их приятеля будут долго и мучительно пытать, а может – кастрируют и сделают вечным рабом – самая страшная участь для мужчины.
Каких только слухов не ходило о Баяре среди врагов: его почти даже заслуженно считали изувером, злодеем и убийцей. А еще – демоном. И все благодаря таким вот помилованным.
А на самом деле убивать мальчишек, едва научившихся держать в руках оружие, ему было стыдно. Ну какие из них воины? Борода и усы еще не растут, голос ломается. Дети совсем. Да, он знал, что из волчат вырастают волки, а из жеребят – кони. Вот только кони эти навсегда запомнят и пережитый ужас, и твердую руку врага и научатся бояться его. Да еще своим соплеменникам нарассказывают всякого: и что видели, и что не видели, да со страху им почудилось.
