Сколько часов она сидела над мужем? Приходил Наран, пытаясь заставить ее поесть или поспать – бесполезно. Женька мотала головой и снова вливала в Баяра горячую воду. Ольг держал хана за плечи, когда того рвало, выносил тряпки, помогал обтирать тело. Наверное, только к утру следующего дня засыпающая на ходу Женька поняла: жить будет. Баяра уже не рвало, не было больше судорог. Заснул, забылся в тяжелом сне. И только тогда она позволила себе выползти из “банного” шатра.
Наран донес ее на руках до женщин. Те быстро переодели Дженну, напоили бульоном – и она уснула мгновенно. Проснулась через пару часов и побежала обратно.
Хан дышал спокойно. Кожа была теплой на ощупь и уже нормального цвета. Мальчишка-мор спал у него в ногах, Наран дремал у входа в шатер – охранял. Встрепенулся, увидев Дженну, виновато заморгал глазами и вдруг выдал ей очень тихо:
— Дженна-аах, что теперь? Кто ханом будет?
— Что? – не поняла она.
— Баяр… ночью скончался. Нужно объявить народу.
— Но… – Женька растерялась. Она только что заглядывала в шатер – и муж ее был жив. Как это – скончался? — Ты что несешь, Наран? Головой повредился?
— Его последней волей было, чтобы войско поклялось тебе в верности.
Зарычала, ныряя снова в шатер. Кто-то из них двоих сошел с ума, это факт. Баяр все еще был там, теплый и абсолютно живой. Приоткрыл глаза, глядя ей в лицо, попытался улыбнуться.
— Что ты задумал, муж? — ей сейчас хотелось хорошенько его треснуть. И Нарана тоже. — Ты когда умереть успел? Я что, зря вокруг тебя прыгала тут?
— Сайхан, так нужно. Пусть думают, что меня больше нет. И пусть принесут тебе клятву, это важно.
— Но зачем?
— Тот, кому я мешаю так сильно… для него это будет ударом. А для тебя – защитой. У тебя будет своя сотня, которая никогда не предаст.
— Охтыр, ты расскажи Дженне, что слышал про Карына и Илгыз.
Женька, оцепенев, сидит молча на земле и смотрит в пламя костра. Женщины воют в стороне. Мужчины чего-то ждут.
— Я расскажу, – мальчишка весь дрожит. – Карын… я подслушивал, Дженай, потому что боялся, что Карын жену свою убьет… Так вот, он велел ей ехать сюда и тебя отравить. Сказал, что знает много трав. А если тебя не будет, Баяр вернется к отцу. Или не вернется, но уж точно – ослабнет. И тогда Карын убьет его.
— Зачем? Зачем его убивать? — всхлипыват Листян. — Баяр ушел, он ему больше не соперник.
Она сидит в стороне от Дженны. Когда Наран сказал, что молодой хан умер, Листян хотела броситься в объятия подруге, разрыдаться на ее груди, но наткнулась на такой взгляд… В общем, плакала Лис в объятиях брата Сулима.
— Карын хотел стать ханом. А хан хотел назначить Баяра своим преемником.
— И поэтому прогнал его прочь?
— И поэтому тоже, – мягко заговорил Сулим. – Это был урок, ценный урок. Баяр должен был окрепнуть и научиться выживать в дикой степи. И ему почти удалось. Я уверен, по весне отец позвал бы своего сына обратно. И Карын все это понял.
Женька тяжело дышала. Она сейчас ощущала себя полной дурой. Понять все их подковерные интриги было немыслимо. Наверное, Баяр во всем разобрался бы… Если бы у него было на это время.
— Хан еще крепок и полон сил, – напомнила она всем. – Недавно сын у него родился. Зачем ему отдавать власть?
— Сегодня он молод и силен, а завтра ему подлили яду, – Сулим прищурился с недовольным видом. – Значит – недостаточно силен. Великие предки отмерили каждому свой путь.
— Значит – в его шатре завелась змея, – парировала Женька. – А змей надо убивать.
— Ты убьешь Илгыз? – Сулим спрашивал с явным любопытством.
— Конечно. Но не сейчас. Пусть родит и выкормит. Потом умрет. Успеется.
— А если… если Баяра больше нет, нам нужно выбрать нового хана, – неожиданно напомнил Наран.
— Да, – оживился хромой. – Я – брат Баяра, его наследник. Я думаю…
— Баяр сказал, что править будет Дженна.
— Что? — Сулим вскочил на ноги, покраснев. – Женщина? Чужеземка? Бесплодная? Невозможно!
— Дженна – такой же воин, как и все мы, – сказал строго Бат. – Она с нами билась, пила из одной чаши, ела из одного котла. Конечно, Дженна, а не… — он смерил взлядом Сулима. – Не тот, кто из лука не способен попасть в летящую птицу.
— Дженна, – громко подтвердил Айрат.
— Почему не Сулим? – спросила Листян. – Он, может, и не воин, но воинов у нас достаточно. А вот тех, кто сможет позаботиться о припасах, кто знает, когда впору стричь овец, кто все обычаи разумеет – у нас один. К тому же он сын своего отца, брат Баяра и мужчина.
— Я и сам знаю, когда стричь овец, – фыркнул Наран, пристально глядя на свою любимую. – Мне нужен хан, который рядом со мной пойдет в поход, закроет меня от летящей стрелы, а если меня возьмут в плен, то бросится мне на помощь.
Сулим отчетливо скрипнул зубами.
Как, женщина – и во главе стана? Правильно их всех выгнали – полоумные, безумцы! Надо было раньше Баяра взять за горло: если его воины такие, каков он сам? Чему учил столько лет? Неужели отец этого не знал, не видел?
— Пусть каждый воин скажет свое слово, – процедил Сулим. – Я – или женщина-чужеземка.
