Разговор с Сергеичем затянулась, был старичок болтлив, и отпускать гостей ему явно не хотелось. Пришлось и чай пить, и вареники с картошкой есть, и бесконечные рассказы про местных старух выслушивать. По словам Сергеича выходило, что собрались они тут, словно согнанные временем. Ни у кого уже почти и детей не осталось, а уж о мужьях и говорить нечего. У Анатольевны ещё в войну все сгинули, другим тоже лиха хватило. Митрофановну Мишаня в городе на вокзале подобрал, куда её невестка спровадила с глаз долой. О себе Сергеич говорил мало, хотя выходило, что он тоже не местный. А потом старичок сообщил им, что ежели в течение трех дней будет ещё дождик, то пойдут первые белые грибы, из тех, что вырастают, когда рожь начинает колоситься. Колосовики, значит. Не пропустить бы.
***
– Странное дело, – удивлялась Соня на обратном пути. – Я-то думала, они тут все родились, а они, оказывается, приезжие. Дом престарелых какой-то.
– А ещё, – с трудом таща сумки, набитые банками, бутылками и крынками, пропыхтела Марина, – я одного не пойму, где тут у них кладбище?
– Что? – словно пораженная громом остановилась Соня. – Кладбище? Причем тут кладбище?
– А притом, что раз обитают тут почти одни старики, то наверняка и умирают. И где их тогда хоронят? Логично было бы, если бы кладбище около часовни устроили. Самое подходящее место. Так? А его там нет. И лес вокруг деревни нетронутый, и дорог больше нет.
– Точно нет?
– Точно. Я у Сергеича спросила. Всего одна дорога, тупик. Есть ещё старая просека – хотели электричество когда-то тянуть, но не стали. И просеку так и не дорубили до поселка.
– Ну не знаю, не в лесу же они их закапывают. Хотя всякое может быть. – Соня остановилась, потому что Марина опустила сумки на землю и простонала:
– Всё, теперь твоя очередь. Как раз полдороги.
Соня шагнула к сумкам и внезапно замерла. Марина проследила за её взглядом и тоже онемела. По поляне, где паслась все та же привязанная рыжая корова, бегали дети. Две маленькие девочки в коротких платьицах, носились друг за другом, то прячась за коровий бок, то неожиданно выскакивая и корча забавные рожицы. От остолбеневших в изумлении подруг до поляны было не больше полусотни метров, но ни одного звука, ни крика, ни смеха оттуда не долетало. Вот одна из девчонок кувыркнулась в траву, и вторая почти настигла её, но промахнулась и тоже шлепнулась, дрыгая босыми ногами. Крова лениво жевала, отмахиваясь хвостом от мух. Тишина.
– Откуда тут могут быть дети? – почему-то шепотом спросила Соня. – И почему они молчат?
– Не знаю, может быть, это внучки к какой-нибудь бабушке в Осолонки на лето приехали, – так же шепотом отозвалась Марина. – А молчат… Спроси что полегче.
В этот момент одна из девочек, та, что была с виду помладше, лет шести, вскочила на ноги и заметила стоящих на дороге девушек. Соне показалось, что она что-то сказала другой девочке, и та обернулась. А в следующую минуту дети уже сорвались с места и исчезли за деревьями. Словно их и не было.
– Феи, – выдохнула Соня.
– Что?
– Это были лесные феи.
– Так… Если уже до фей дошло, значит дело плохо, – разозлилась Марина. – А это всего лишь девчонки корову сторожат.
– Но почему молча, почему убежали?
Выражение лица Сони все меньше нравилось Марине.
– Потому что это не нормальные дети, а немые и дикие! Потому что в лесу живут! – жестко отрезала она. – А теперь бери сумки и пошли домой, иначе нам тут и лешие, и русалки, и черт знает кто начнет мерещиться. Сонька, ты же современный человек, а веришь во всякую чушь!
– Я верю только своим глазам, – упрямо поджала губы Соня. – И я видела…
– Ни черта ты не видела! Я видела то же самое, двух местных девчонок, больше никого.
Лес шелестел им в спину, и Соня могла поклясться, что когда они, наконец, вышли на опушку, из зарослей ещё нераспустившегося иван-чая выглянула хитрая рожица и показала им вслед язык.
За ужином, уплетая деревенский творог со сметаной, Марина рассказала про встреченных в лесу девочек. Паша саркастически вздернул бровь, Аристарх Львович с сомнением покачал головой, а Илья, как ни в чем не бывало, пробормотал:
– Лесовицы это были.
– Кто? – едва не подавилась Марина.
– Лесовицы. Местные лесные духи. Что-то вроде дриад, лешачихи мелкие. Я как-то читал сборник местного фольклора, там про них упоминают. Только странно, что они вас сразу не заметили. Разве что заигрались…
– Ещё один ненормальный, – буркнула Марина.
– Ну, вы спросили, я ответил, – примирительно улыбнулся Илья. – Не исключено, что это были ученицы второго «Б» класса Осолонковской средней школы Маша Петрова и Таня Иванова.
– Нет в Осолонках никакой школы, там одни старики живут да лесник. Хотя странно, лесники обычно на собственных кордонах обитают, а этот в квартиранты к бабке Вале пошел.
– А у него изба со всем хозяйством в прошлом году сгорела, сейчас отстраивает помаленьку, – подала голос Луиза. – Я хотела с ним договориться, чтобы с куполом помог. Занят, говорит. Да и странный он какой-то, нелюдимый, улыбается, а смотрит волком.
