Тут Луиза поймала на себе внимательный взгляд Ильи и замолчала. Аристарх Львович спохватился, что надо ещё отчет писать, и встал. Вскоре у тлеющих углей остались только Соня и Марина. Разговаривать не хотелось, а спать было ещё рано. В сгущающейся темноте пологий склон к лесу казался кручей, а внизу, среди стволов и ветвей таились десятки изучающих, насмешливых или равнодушных глаз. Знать бы, чьих…
***
Ночью их разбудила барабанная дробь дождевых капель по брезенту. Закутываясь с головой в спальник, Марина подумала, что назавтра будет сыро, слякотно и хмуро. Но утро порадовало сияньем солнца, блеском влажной травы и хорошим клевом – Паша наловил целый кукан крупных карасей и принялся варить уху.
А Соня вспомнила, что говорил им Сергеич насчет белых грибов-колосовиков. Но Марина покрутила пальцем у виска и объяснила, что за одну ночь грибы не вырастают и надо идти за ними завтра, а лучше – послезавтра. Так что в лес, прихватив вместо корзин пластиковые ведра, они пошли спустя два дня. Аристарх Львович отпустил их без звука – жареных грибов хотелось всем.
Девушки высматривали в лесу места, где сосны перемежались березами и осинами, и шарили там, как научил их старый гном Сергеич. Первый крепенький боровичок с коричневой бархатной шляпкой на толстенькой ножке вызвал восторженные вопли, и сразу появился азарт. Они старались держаться рядом, боясь потерять друг друга, аукали и запоминали дорогу.
Часа через полтора ведра заметно потяжелели, а лес стал казаться совсем глухим. По солнцу, светившему сквозь кроны и по компасу, прихваченному из запасов экспедиции, выходило, что они идут по дуге вокруг деревни, но никаких признаков того, что Осолонки где-то рядом, не было. Наконец среди деревьев появился просвет, и они вышли на небольшую поляну.
– Ого… – Марина села на камень, которых тут было несколько, и огляделась. – Что это такое, по-твоему?
Соня обошла поляну по краю, постояла около плоского куска плитняка, на котором лежала краюха подсохшего хлеба, какие-то листья и цветы, потом потрогала висящих на кустах деревянных кукол, украшенных ленточками, и пожала плечами. Вверху громко и сердито зацокала белка, что-то свистнуло и порскнуло в заросли, и снова наступила тишина.
– А ведь это похоже на капище, – Соня колупнула носком резинового сапога черные угли огромного кострища в центре поляны. – Только идолов не хватает. И камни лежат довольно равномерно по кругу, и жертвенник есть.
– Ну ни фига себе, – Марина словно приросла к своему камню и только головой во все стороны крутила. – И ведь тут постоянно кто-то бывает, хлеб вот принес.
– А костер давно жгли, я думаю, в прошлом году ещё, – Соня выдернула травинку, росшую между головешек, и показала её Марине. – И мы обе догадываемся, кто тут бывает.
