– За столько лет в «Стреле» у меня накопилось достаточно компромата, чтобы засадить тебя за решетку надолго, – медленно и уверенно проговорила она, сверля взглядом директора. – Шантаж поставщиков, незаконное удержание денег с сотрудников за браки. Ну и, конечно, подделка подписей акционеров магазина. Ты думала, что никто не узнает о том, что ты заплатила за подделку документов? В этом магазине работало много добрых людей, и я не позволю больше так с нами обращаться!
Раиса Георгиевна мрачнела с каждым ее словом. Она взяла сигарету и закурила, резкий табачный запах с вишневым ароматом окутал помещение.
– Ну ты и неблагодарная тварь, Марина, – срывающимся голосом проскрипела директорша. – Столько лет я держала тебя у себя в магазине, а могла просто выгнать и набрать кого помоложе. А теперь ты мне угрозы сыплешь. Да кто тебе поверит? Ты всего лишь продавец, которого я уволила!
– Ошибаешься, Раиса. Я не просто продавец. – Марина Владимировна выпрямила спину, выставив вперед выдающуюся грудь, и улыбнулась. – Я – дочь Анны Николаевны Панфиловой. Мой дед еще до войны заведовал этим магазином. И я буду заведовать.
– А попытаетесь как‐то ей навредить, мы позаботимся о том, чтобы упрятать вас надолго в тюрьму, – резко сказала Настя, затем развернулась и пошла к выходу, Лена и Марина Владимировна вышли за ней следом.
На улице возле двери служебного входа ждал Андрей. Настя бросилась к нему со слезами на глазах, которые лились ручейками по щекам, и они крепко обнялись. От Андрея пахло шоколадом и амброй. Все тело Насти пульсировало от боли, холода и усталости, ноги подкосились, но Андрей удержал ее и снова обнял.
На руку упала огромная капля дождя, а потом еще одна и еще. Наконец‐то пошел дождь.
Впервые за долгое время Насте не снились кошмары. Лучи утреннего солнца озаряли комнату ярким желтым светом, отбрасывая тени от цветочных горшков, стоящих на подоконнике. В соседней комнате на диване спал Андрей. Они разговаривали до часа ночи, и Настя предложила переночевать у нее. Он с радостью согласился и сам настоял на том, чтобы Настя постелила ему на диване в другой комнате.
Настя перевернулась на бок и накрылась одеялом с головой, будто так можно спрятаться от всего мира и никто не найдет. Неплохо было бы иметь в арсенале одеяло-невидимку. Это как плащ-невидимка из «Гарри Поттера», только одеяло-невидимка. Накрылся им – и спрятался от всех.
В дверь робко постучались, Настя вздрогнула от неожиданности. Она уже слишком отвыкла от того, что в квартире может находиться кто‐то еще.
– Входи, не заперто, – тихо сказала Настя.
– Открой, пожалуйста, ты, у меня руки заняты, – раздался голос Андрея из-за двери.
Настя открыла дверь и увидела его, стоящего с подносом.
«Ого, у нас, оказывается, был поднос?»
Запах свежесваренного кофе окутал комнату, на тарелке лежали яичница-глазунья и жареные сосиски. На глазунье были нарисованы кетчупом рот и нос.
– Теперь можешь ложиться обратно в постель, я тебе все подам, – сказал Андрей обволакивающе-приятным голосом.
– Ого! Завтрак в постель? – Настя села на кровати в позе лотоса и укуталась в одеяло.
– Да, мне захотелось позаботиться о тебе. – Он поставил поднос на простыню и сел рядом.
– Это так мило! Для меня никто и никогда такого не делал. Спасибо тебе за это. – Настя обняла его, а потом с аппетитом начала есть.
– Кушай на здоровье, тебе нужно восстанавливать силы после вчерашнего. Да еще и после болезни. Кстати, как ты себя чувствуешь?
– Ты знаешь, как рукой сняло! Чувствую себя совершенно нормально, – сказала Настя, тщательно прожевывая кусок сосиски.
– Это очень хорошо. Мне, к сожалению, пора ехать на работу. Какие у тебя планы на вечер? Может, сходим куда‐нибудь, отвлечься от всего?
– С удовольствием. Я тоже скоро буду собираться на работу. Раз уже выздоровела, пора зарабатывать премию.
Они крепко обнялись в прихожей, и Настя помахала ему рукой. Когда дверь за Андреем закрылась, она пошла в комнату, где он спал этой ночью. Постельное белье было аккуратно сложено на диване. Настя перенесла поднос с завтраком на журнальный столик, легла на диван и сделала то, чего не делала уже год: включила телевизор. Она перестала его смотреть после того, как увидела сводку новостей про ту ужасную аварию, в которой погибли родители. Крупным планом показывали их искореженный Ford, накрытые брезентом тела и следы крови на асфальте. Она тогда быстро выключила и больше не подходила к нему ни разу.
Но именно в тот момент рука сама потянулась за пультом. Поддавшись импульсу, она щелкнула кнопкой. По телевизору опять показывали сводку новостей.
«Да е-мое! Опять. Но ладно, посмотрим, что там в мире происходит».
Диктор в строгом костюме говорил быстро, без выражения каких‐либо эмоций:
