Пульт вылетел из рук, упал на пол и разлетелся по частям, пальчиковые батарейки выпали и закатились под диван. С экрана на Настю смотрели те самые оценщики, которые приходили к ней в понедельник. Только в этот раз они были не в рубашках и брюках, а в мастерках и спортивных штанах. На лицах было такое же надменное выражение, только сейчас оно было еще менее довольным.
«Секундочку. То есть ко мне приходили мошенники, чтобы поторопить с документами? Но кому это выгодно? – Настя вскочила с дивана и начала ходить из стороны в сторону. – Тетя Тамара. Вот зараза. А я повелась на ее уловку. Теперь понятно, почему она так быстро подняла трубку и сразу же приехала. Она знала, что я позвоню, и ждала этого. Черт. Письмо от жилищного фонда, получается, – это тоже ее рук дело. Это объясняет еще и то, как легко она находила дешевые квартиры для сыновей. Видимо, она решила заполучить и эту квартиру».
Раздался телефонный звонок – звонила Лена. Настя нажала на зеленую кнопку «Ответить».
– Да, привет, – сказала Настя, тяжело вздохнув.
– Эй, ты чего такая грустная? – Лена была как обычно веселой и раздражающе жизнерадостной. – Все же ведь хорошо, мы уделали эту стерву. Что‐то случилось?
Настя рассказала все, что произошло с квартирой и тетей, которая подослала к ней мошенников. Лена присвистнула и пошутила, что Насте в тетки досталась настоящая Круэлла де Виль. А потом на полном серьезе предложила одолжить нужную сумму из своей заначки, которую она копит на новую машину. Настя расплакалась прямо в трубку.
Несколько недель прошли в бешеном темпе: работа, оформление документов на квартиру и свидания с Андреем. После семи кругов ада с бюрократией на руках у нее оказался заветный документ о владении квартирой. Тетя Тамара больше не объявлялась: может быть, подельники ее сдали, а может, карма настигла.
Каждый вечер у Насти дома были гости: то Лена приезжала, то Марина Владимировна с пирогом, который испекла вместе с мамой, то Андрей с горой шоколада, то все одновременно. Они пили чай, ели сладости, болтали о жизни. Но в основном делились новостями по поводу «Стрелы».
Андрей часто оставался у нее ночевать: они разговаривали допоздна, наблюдали за звездным небом в телескоп и любовались планетами. Иногда подглядывали за неспящими соседями из дома напротив. Настя купила ему зубную щетку и вручила, обвязав бантиком. Он раскраснелся и обрадовался щетке, как самому лучшему в мире подарку. Но спал он все равно на диване в другой комнате.
– Как спалось тебе? – спросил Андрей, намазывая творожный сыр на хлебец, сидя за столом на кухне.
– Волнительно как‐то. Сегодня очень важный день, – ответила Настя, отпив кофе со сливками.
– А что сегодня будет?
– Мы сегодня поедем в «Стрелу» вместе с Мариной Владимировной и ее мамой. Она очень долго сопротивлялась и не хотела там появляться – пришлось проявить смекалку. Я привела к ним в гости того самого дедулю из Осмоловки, с которым они вместе были в бомбоубежище. Пантелей Федорович сказал, что пойдет в подвал с нами, и она согласилась.
– Ты молодец! – Андрей одобрительно улыбнулся. – Это очень круто. А что по итогу решили с заведующей магазина?
– С Раисой Георгиевной? – Настя откусила кусок ароматного морковного пирога, который остался с вечера. – Нотариус тогда не шутил: он действительно передал дело в следственный комитет. Они начали проверку, устроили допрос всем бывшим сотрудникам «Стрелы», и те с радостью выдали всю ее подноготную. Они рассказали о том, как она заставляла продавцов выкупать просрочку, о том, как оскорбляла и шантажировала поставщиков. Оказалось, что она действительно подделала подписи акционеров на согласие продажи «Стрелы».
«Стрела» – это закрытое акционерное общество, и доли владения магазином распределены между сотрудниками. Во времена перестройки нечем было платить людям зарплаты, и вместо денег им выдавали акции. Прошло много лет, большинство людей забыли про них, а кто‐то просто не знал, что они представляют такую ценность. У Марины Владимировны были не только свои, но еще ей достались и акции покойного мужа. Итого у нее получилось тридцать процентов.
